Камера номер девять ничем не отличалась от всех остальных комнат для допросов во всех остальных полицейских участках страны. Посреди комнаты стоял ободранный стол, за дальним торцом стола на стуле с прямой спинкой сидел арестованный. Его руки были стянуты за спиной наручниками. У ближнего торца на одном из нескольких стульев восседал полицейский. Детектив с полнейшим равнодушием воспринимал поток брани, манипулируя кнопками магнитофона. Два вооруженных копа в форме расположились друг против друга у стен камеры. На одной из боковых стен висели две огромные фотографии. На первой – изуродованное тело Николаса Биттермана, распростертое на полу туалета Замка Бельведер, на второй – фото Памелы Вишер, ставшее знаменитым после его публикации в «Пост». Из угла под потолком видеокамера бесстрастно фиксировала все происходящее.
Д’Агоста занял место за столом, вдыхая привычные запахи пота, грязных носков и страха. Уокси вошел следом и осторожно опустил свою тушу на соседний стул. Хейворд встала у двери рядом с полицейским. Пендергаст, войдя последним, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, скрестив на груди руки.
Как только открылась дверь, арестант замолчал и уставился на вошедших сквозь свисающие на лоб сальные патлы. Его взгляд на мгновение вспыхнул, задержавшись на Хейворд, а затем равнодушно заскользил по другим.
– Что ты на меня пялишься? – спросил он наконец у д’Агосты.
– Не знаю, – пожал плечами лейтенант. – Может, ты нам что-нибудь расскажешь?
– Отвали!
– Тебе известны твои права? – со вздохом спросил д’Агоста.
– Жирная задница рядом с тобой мне их зачитала. – Арестант показал в ухмылке гнилые зубы. – Я и без адвоката отмажусь.
– Следи за языком! – закричал Уокси, залившись краской ярости.
– Это ты, толстячок, следи за языком. Да и за жирной задницей тоже. – Арестованный закудахтал, а Хейворд даже не потрудилась спрятать усмешку.
«Неужели они все время вели допрос в этом ключе?» – подумал д’Агоста и сказал:
– Расскажи, что случилось в парке.
– Если хочешь, я тебе весь реестр представлю. Во-первых, он занял мое логово. Во-вторых, стал шипеть на меня подобно змее, приползшей из Египта. В-третьих, Господь оказался не на его стороне. В-четвертых…
– Хватит, мы получили представление, – отмахнулся Уокси. – Расскажи нам о других.
Джеффри промолчал.
– Давай-давай, – гнул свое Уокси. – Сколько их было?
– До хрена! – наконец последовал ответ. – Тот, кто на меня шипит, долго не живет. – Арестованный наклонился и тихо добавил: – Поэтому береги свой зад, толстячок, чтобы я не отхватил от него порядочный кусочек.
– Итак, кого же ты еще замочил? – спросил д’Агоста, жестом останавливая Уокси.
– Они узнали, кто я такой! Узнали, что такое Джеффри. О, Джеффри, кот-херувим. Трепещите, когда он выходит на охоту!
– А как насчет Памелы Вишер? – вмешался Уокси. – И не пытайся отрицать, Джеффри.
Морщинки в уголках глаз арестанта вдруг стали заметнее, и он сказал:
– А что отрицать-то? Эти мешки с дерьмом меня не уважали. Все как один. Они сами напросились.
– А что ты делал с их головами? – спросил Уокси.
– Головами? – переспросил арестант. Д’Агосте показалось, что он несколько растерялся.
– Ты слишком глубоко увяз в дерьме Джеффри, чтобы теперь начать отрицать.
– Головами? Да жрал я их котелки! Вот что я с ними делал.
Уокси бросил победный взгляд на д’Агосту и спросил:
– А как ты поступил с парнем в Замке Бельведер? Расскажи нам о Нике Биттермане.
– С этим мы крепко схватились. Сукин сын меня не уважал. Проклятый лицемер. Он был моим недругом.
– Недругом? – переспросил д’Агоста.
– Князем недругов! – театрально прокричал арестант.
– Понимаю, – вдруг сочувственно кивнул Пендергаст. – Вы считаете своим долгом сражаться с силами тьмы, да?
– Да-да! – энергично закивал арестованный.
– При помощи своей электрической кожи?
Арестант замер.
– И своего сверкающего взора? – продолжал Пендергаст.
Он оттолкнулся от дверей и шагнул вперед, внимательно глядя в глаза подозреваемого.
– Кто вы? – прошептал Джеффри, не сводя глаз с Пендергаста.
Пендергаст ответил не сразу. Он сделал еще шаг и, вперясь в Джеффри, произнес:
– Кит Смарт.
Краска мгновенно отхлынула от лица арестованного. Он взирал на Пендергаста, беззвучно шевеля губами. Затем с громким воплем откинулся назад. Толчок был таким сильным, что стул упал на пол. Хейворд и оба полицейских в форме бросились вперед, чтобы удержать бьющееся в конвульсиях тело.
– Боже мой, Пендергаст. Что вы ему сказали? – спросил Уокси, поднимаясь со стула.
– Видимо, то, что требовалось, – ответил агент ФБР и, взглянув на Хейворд, добавил: – Прошу вас, сержант, постарайтесь успокоить его. Думаю, что с этого момента его дело может вести капитан Уокси.
– Итак, кто же он, этот парень? – спросил д’Агоста, когда лифт пошел вверх, в отдел расследования убийств.
– Его имени я не знаю, – ответил Пендергаст, разглаживая на груди галстук. – Но он не Джеффри и не тот человек, которого мы разыскиваем.
– Скажите это капитану Уокси.