– Тридцать человек потеряли, когда станцию блокировали, – сказал один из бойцов. – И всё коту под хвост.
– Фрицы за полдня пути восстановят, – поддержал его другой десантник, – и все свои эшелоны в тыл уведут.
– Кажись, самолёты летят, – задрал голову кто-то из партизан.
– Не по нашу ли душу?
– Кажись, наши штурмовики!
Тёмные, похожие на грачей штурмовики «Ил-2» на малой высоте тройками заходили на станцию. Затем донеслись взрывы тяжёлых стокилограммовых бомб. Навстречу «илам» неслись трассы зенитных установок. Загорелся один, другой самолёт, третий врезался с бомбовым грузом в эшелон.
Но упрямые штурмовики, которых немцы окрестили «мясорубками» и «чёрной смертью», продолжали свою работу. Взрывы тяжёлых бомб разносили на куски вагоны, платформы с техникой. В воздух взлетали обломки, скрученные железяки, человеческие тела.
Когда взрывались вагоны со снарядами, грохот перекрывал остальные звуки. Взрывная волна жутким вихрем гнула и выламывала опоры, столбы, сносила строения, подкидывая на десятки метров сплющенные снарядные гильзы, сгоравшие на лету. На смену бомбам летели из-под крыльев ракеты. Их взрывы сливались в клубящуюся завесу. Вспыхивали цистерны с горючим, густой маслянистый дым окутал станцию и посёлок.
– Ускорить шаг, – громко скомандовал майор Журавлёв. – Того и гляди немецкие солдаты появятся.
– Крышка им всем! – выкрикнул кто-то из бойцов.
– До крышки ещё далеко, – отозвался старшина Будько. – А шаг ускорить надо, если сами под раздачу не хотим попасть.
Разговоры постепенно утихали. Бойцы в камуфляже и парашютных комбинезонах, партизаны в ватниках и бушлатах шагали в сторону заходящего солнца. Конца-краю не видно войне, но отряды упорно двигались на запад, чтобы сражаться с теми, кто начал эту войну.
