В течение XVII и в начале XVIII века во Франции процветал портрет, нашедший своё выражение в картинах масляными красками и в гравюрах резцом. Эти последние имеют преимущественное значение; по художественной своей ценности и по качеству исполнения достигли непревзойденной с тех пор и до ныне высоты. Такое исключительное искусство резца и тех пор затеряно, и сохранившиеся работы Нантейля, Эделинка, Массона, Древе и других остаются для нас памятниками самобытными и неповторимыми, как произведения античной скульптуры. Существовали семьи граверов, например, семья Древе, в начале XVIII века, состоявшая из отца Петра Древе, его сына Петра-Эмбера и племянника Клода. Многие другие французские граверы тоже составляли замкнутые семьи, где отец передавал своё искусство сыну, сын – внуку, как, например, в случае знаменитых Кошенов XVII и XVIII веков. Таким образом, существовали династии граверов, и искусство их передавалось из поколения в поколение. Французское общество тех времен относилось к произведениям этого рода с величайшею восторженностью. Отметим при этом, что работа резцом не только требовала навыка, воспитываемого с младенческих лет, таланта и виртуозности, но и весьма продолжительного времени. Иногда один портрет гравировался годами. В те времена, кроме того, ещё не была известна гальванопластика, медные доски не могли покрываться слоем стали в электрических ванных. Медь же, будучи металлом мягким, после некоторого числа оттисков начинала стираться, и «утомленные доски» давали слабые и бледные отпечатки. Этим объясняется крайняя редкость ранних французских гравюр в настоящее время. Бледные отподобления никогда не ценились, отвергались коллекционерами и исчезали в потоке времени. Ранние же свежие отпечатки, на хрупкой бумаге, затерялись при пожарах, среди вечных войн, в общественных катаклизмах или отсырели в погребах. Пигментный состав бумаги того времени так чувствителен, что малейший брызг воды дает прогрессивно-увеличивающиеся желтые пятна, а неосторожное сгибание образует иногда неожиданный слом, не поправимую трещину. При таких обстоятельствах кажется чудом и то немногое, что вообще сохранилось от этого несравненного искусства. Этим мы обязаны заботам и трудам собирателей разных веков, имена которых удержались в истории.
Предо мною ряд шедевров французской портретной гравюры XVII и начала XVIII века. Это – предмет для большого анализа, которому автор посвятит ближайшее исследование по искусству, когда займется специально графикой. Сейчас же мы подвергаем эти шедевры только общему обозрению, имея в виду дальние влияния и отклики во французских портретах нидерландских мастеров, как художников кистью, так и художников резца и офорта. Отметим прежде всего, что эти портретные гравюры монументальны по своему объему. В XVII веке преобладают изображения мужчин. Женщина же вошла моделью в это искусство лишь в половине XVIII века, когда она являлась не только гравируемой с любовью, но и гравирующей. Так гравировала даже маркиза Помпадур, собрание работ которой имеется пред моими глазами. Профессии изображенных мужчин различны: короли, принцы, министры, художники, граверы, скульпторы, музыканты. В большом количестве представлено знатное французское духовенство, в лице своих архиепископов, кардиналов и проповедников, в пышных одеяниях, кружевных, бархатных, муаровых, в торжественной обстановке, среди декоративных аксессуаров.
