Двадцать лет я был заперт в теле деревенского паренька и смог заполучить контроль только после его гибели. Но радоваться рано, ведь стартовые условия хуже некуда, а шансов на выживание почти нет.Сама Смерть идёт за мной по пятам, однако мне есть чем ей ответить: отныне я кузнец, алхимик и зачарователь в одном лице. Суровый уральский ремесленник в мире, пережившем магический апокалипсис четыре века назад. И пусть Старуха даже не надеется, что я сдамся без боя.
— Артём, ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь! — надо мной нависала сорокалетняя женщина с приятным лицом, залитым слезами. — Слава богу, ты открыл глаза. Живой…
Мы находились в фургоне, переделанном под дом на колёсах с минимальными удобствами. Туалета и прочей роскоши здесь не было, но зато в передней части находилась кровать, а вот задняя под завязку завалена мешками со всем ценным и необходимым, что удалось взять в дальнюю дорогу.
— Что случилось? — впервые за двадцать лет это тело начало слушаться именно меня, а не того «Артёма». Вот только последние воспоминания безудержно ускользали вдаль.
— Ты не дышал, а сердце перестало биться, — она вытирала слёзы и беспрестанно улыбалась. — Я… Я пыталась тебе помочь, использовала все лечебные зелья, но…
— Ты прости, что я напугал тебя, мама, — сорвалось с моих уст.
— Не говори глупостей, любимый, — женщина с красивым именем Анна-Мария прижала меня к груди с такой силой, что я едва ли мог вздохнуть. — Ты победил её… Чёрная Смерть не смогла забрать тебя.
— Повезло-повезло, — я аккуратно вырвался из её объятий и расстегнул рубашку.
Привыкнуть к новому телу было несложно, ведь мне довелось «просидеть» в нём почти двадцать лет с момента рождения. Правда, исключительно в качестве наблюдателя. Я не мог им управлять, фактически оказался заперт внутри сосуда, который жил своей жизнью. Лишь изредка мне удавалось до него достучаться, но даже тогда Артём воспринимал меня лишь как интуицию.
Однако теперь это тело моё и только моё. Душа мальчика отправилась в другой мир, более я не чувствовал его присутствия. И это не удивительно, ведь проклятье, прозванное деревенскими «Чёрной Смертью», не оставляло шансов на выживание.
— Что это такое⁈ — воскликнула мама, когда я, наконец-то, расстегнул все пуговицы на белой рубашке.
— Действительно, странно, — я опустил голову и увидел замысловатый узор чёрного цвета в том месте, где раньше была обычная клякса. Если у человека появлялась такая отметина, он неизбежно умирал в течение нескольких недель, а вот про иероглифы никто в деревне не слышал.
— Болит? — она дотронулась до отметины.
— Вроде бы нет. Жжёт немного, — я пожал плечами и окончательно снял рубаху. — У нас осталось вода?
— Сейчас посмотрю, — Анна-Мария прошла по салону и начала открывать шкафчики крохотной кухни. Но найти ей удалось только почти пустую и помятую от падения бутылку. — Тут недалеко речка течёт, схожу наполню канистру.
По-хорошему я бы должен был помочь матери, вот только тело мне досталось бракованное. Мало того что я был невысоким и выглядел как пятнадцатилетка, так ещё и в детстве лишился левой руки. Вместо неё, на коротком обрубке у меня болтался простенький деревянный протез, которым можно было разве что дверь придержать.
А та же канистра с водой весила более двадцати килограмм. Щуплый Артём мог разве что поднять её, но донести до машины ему было не под силу.
— Давай я помогу? — всё-таки спросил. Мне было неловко от мыслей, что мама потащит такую тяжесть.
— Не говори глупостей, тебе нужен покой, — она похлопала меня по макушке и снисходительно улыбнулась. А затем прихватила двустволку и пошла вниз по оврагу к шумной горной реке, скрывавшейся за плотными лиственными деревьями.
Я приподнял спинку пассажирского кресла и проводил её взглядом. Уже начинало темнеть, а часа через полтора наступит ночь. Но запасов дизеля у нас достаточно, чтобы ехать без остановок, периодически подменяя друг друга.
Да, мне доверяли управление этой бандурой, по размеру раза в полтора больше привычной всем «Газели». По-другому никак — останавливаться в глуши небезопасно и безрассудно. Лес представлял реальную угрозу, потому-то мама взяла с собой двустволку.
В пути мы были уже второй день, покинув родную деревню, расположенную в Уральских горах на высоте четыре с половиной километра над уровнем моря. Большинство из полутысячи жителей были шахтёрами, а вот моя матушка — потомственный алхимик.
Так бы она и прожила в городе под названием Центроуральск, если бы не харизма отца, прибывшего в столицу Содружества продать изделия из серебра, которое и добывали в той самой деревне. Он был одарённым кузнецом и умудрился охмурить маму с первого взгляда. А уже через месяц, вновь вернувшись в город, забрал её с собой, фактически выкрав у семьи.
Хотелось бы сказать, что жили они долго и счастливо, но когда мне исполнилось семь, отец, вместе со старшим братом, отправился в очередную поездку в город, но так и не вернулся. До сих пор неизвестно, что же с ними случилось. Возможно, сорвались с обрыва. Почти вся дорога — это долгий спуск со множеством серпантинов. А возможно, их убили. Либо звери, либо люди. И то, и то — это не такая уж и редкость в этом мире.
После исчезновения отца матушка много раз порывалась покинуть деревню, но её каждый раз останавливал староста, повышая зарплату. Дошло до того, что ей начали платить в пять раз больше, чем она могла бы получить в крупном городе.
