По дорогам Веринии едет необычная компании, в которой соседствуют представители тёмных и светлых рас, и человек. При всех разногласиях, они умудряются уживаться друг с другом, а в случае опасности становятся единой командой. Но сейчас они едут на отдых, и неприятности им ни к чему. Но разве может судьба упустить такой шанс пошутить? И завлечь в абсолютно не нужную им войну?
Рядовой Нил Брейли, прищурившись, посмотрел на небо и протяжно зевнул. Ещё нестерпимо хотелось почесаться, но, чтобы добраться до зудящего места на груди, нужно… В общем, нужно было постараться, а эти столичные индюки и так поглядывали на него с превосходством и насмешкой… Правда, в последнем он не был уверен, иначе рассказал бы (кулаком!) этим хлыщам, что насмехаться над северянином чревато для зубов. Но уж очень часто любили его невольные компаньоны по смене шептаться, поглядывая искоса в его сторону. В конце концов, он даже сообщил об этом своему командиру, капралу Дори Дилейши, хмурому и молчаливому, но весьма опытному ветерану с шикарными вислыми усами. Дори на слова подчинённого лишь выразительно глянул — но так, что отпала всякая охота продолжать разговор.
В общем, щурился он на небо исключительно для солидности, ибо было ему всего лишь шестнадцать вёсен. И Нилу казалось, что именно так глядят бывалые солдаты. Почему на небо? Да оттого, что тучи обложили его, а Нила ещё его бабка учила по цвету определять, скоро ли вода прольётся на землю. Судя по всему, скоро. Но наверняка парень не стал бы это утверждать — как-то затёрлись в памяти наставления крепкой и властной старушенции, которую он не видел с тех пор, как подался подростком в Северную стражу, в «белки» барона РоДайли, который, поговаривали, с самим герцогом Панориком, братом короля, был дружен, и являлся весомой (землями и личной гвардией), наравне с герцогом РоСвейши, фигурой Севера. Понятное дело, что юного Брейли не сразу взяли в полноценные ратники, и пришлось провести три года в учебном лагере, трудиться и тренироваться, чтобы к шестнадцатилетнему возрасту пройти посвящение в воины и стать настоящей «белкой».
И тут же, как говорится, не успело ещё обсохнуть вино на губах, как многие дружины северных баронов: и Белок, и Рысей, и Лис, и даже Медведей сорвал с насиженных мест приказ короля. И вот они здесь, в самом крупном, заветном и сказочном городе королевства, его одноимённой столице… А Нил так толком ничего и не увидел. Мало того, что в сам город они вошли ночью, так и гнали их больше недели. А последние трое суток командиры вообще стали урывать время ночного сна, а последние приёмы пищи проходили сухим пайком практически на ходу.
О, как он вымотался за этот свой первый поход! Не было сил даже смотреть по сторонам. Радовало лишь то, что не только он один, как ему казалось, устал — ветераны тоже начали ворчать — но так, тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания вконец озверевших сержантов и офицеров.
Он вновь с подвыванием зевнул, чуть не вывихнув от энтузиазма челюсть — дико хотелось спать. И его мало волновало, что стражники, в помощь которым их отрядили, тоже всю ночь не спали — пусть тоже зевают, коль хотят. Только рожи такие недовольные не надо делать, когда сам дракон властно разводит челюсти.
Им, «белкам», ещё повезло. Их поставили вместе с малочисленными стражниками блокировать подходы к Западным воротам. Вон, «волков», говорят, отправили выбивать откуда-то взявшихся в городе верховых «тёмных», а «медведей» — в порт, то ли договариваться, то ли брать в клинки разбуянившееся морское братство. Одним «лисам», небось, неплохо в самой королевской резиденции — их-то наверняка уже накормили горячим… Хотя, ходят слухи, что самого Элия, короля-то уже нету в живых. Мол, сама старшая дочь прирезала. Да ещё и кровь отцову пила, чтобы быть ещё страшнее… Что ж это деется в их славном королевстве? Ужель прав старый сказочник «белок», сержант в отставке, а ныне почётный кашевар Гремли, когда говорил, что в столице нужен глаз да глаз, ибо на подлость, именуемую ими шалостью, способен местный люд оттого, что в столице до сих пор привечают колдовство поганое, именуемое магией. Вот у них, в северных лесах и предгорьях святые отцы крепко за этим смотрят и калёным железом выжигают зло. Дикие ли шалят, «тёмные» — редкими, небольшими семьями просачиваются, либо коль свои глупостями балуются, сразу выдвигается отряд, усиленный десятком отцов-воинов (да, и такие монастыри у них стали появляться в последнее время). Они на севере давно научены горьким опытом! Последний прорыв вон случился около девяти лет назад, когда пострадали роды РоГичи — РоШайни. Ничего, отбились всем миром. С тех пор правила на северной границе ещё больше ужесточились.
Нил нехотя, чтобы чуть размяться и прогнать сон, прошёл вдоль баррикады, организованной, нужно сказать, очень грамотно: четыре локтя в высоту и столько же в длину щиты из толстых необструганных досок с небольшими окошками — бойницами (парень даже удивился: сколько такой щит будет весить?), соединяющиеся цепями и опирающиеся на невысокие козлы, по которым и бродили постовые. Вся эта съёмная при необходимости преграда перегораживала улицу поперёк, оставляя посредине в три локтя проезд, сейчас блокированный повозкой. Которую легко было сдвинуть благодаря тут же привязанному и пасущемуся у предусмотрительно приготовленной торбы с овсом мерина.