К защитникам Ремесленного квартала неожиданно подошла помощь в лице рыцаря, пятёрки латников и нескольких десятков ополчения. Сильными ударами двуручного меча предводитель в плюмаже умудрился проломить линию щитов пиратов, бойцы тут же расширили проход. Они ворвались в ряды морских разбойников, те частично отшатнулись всей массой, и завязалась отчаянная рубка, и теперь в условиях плотности сражающихся уже что-либо разобрать стало проблематично. Гул, сплошной крик, лязг взлетели до некоей кульминационной точки. Сбитые, потеснённые ряды пиратов, не имея пространства для манёвра, ушли в глухую оборону, и всё уплотнялись и уплотнялись. Часть ополчения, не имея возможности непосредственно вступить в бой, подпирая спины наступающих по полшага латников могла действовать только пиками, неожиданно предприняла такой манёвр: стали поднимать вверх арбалетчиков, и те, поверх голов своих, принялись бить в гущу врага, неизбежно находя жертву — тут и особо целиться не нужно было. Но кроме психологического эффекта, это существенных изменений не принесло: арбалета было три, цели находились в глубине пиратской толпы, да и те из-за давки висели на плечах товарищей, не имея возможности не только выбраться, а и просто упасть. Зато вторая часть ополчения растянулась широким фронтом, отчего-то не очень стремясь сблизиться с гномами, усилила защитный полукруг, а те, что соединились с бойцами за широкими сборными блоками — щитами просто подхватили их и навалились…
Время замедлило свой бег на несколько ударов сердца. Пасмурное небо в точках потревоженных птиц и, несмотря на едва начавшийся послеполуденный час, создающее ощущение преждевременного вечера, не того, который приятно коротать в ожидании заката, как ежедневного чуда, а того, который хочется оттянуть в силу приближающегося холода, тьмы — и прочих прелестей, существующих вне домашнего очага. Зябкость, не взирая даже на возможность подуть на руки. И напряжение, натягивающее нервы и жилы, будто арбалетную тетиву…
Накал страстей походкой пьяного канатоходца балансировал, чуть клонясь то в одну сторону, то в другую, и вдруг вознёсшись в воздух слитным отчаянным выдохом — всхлипом, лопнул… Пираты посыпались в канал. Цепляясь за мостки, часть которых поехала в сторону (одна лестница так и вообще сорвалась вниз) и стенки, хватаясь друг задруга, за камни набережной, проваливаясь вниз и утягивая более удачливых товарищей… Целый фланг — до трёх десятков бойцов — рухнул вниз. А ремесленники, ликующие, окрыленые победой, давили и давили, но проблема была в том, что это действовали силы, идущие навстречу друг другу, и зажатые в клещи морские разбойники хоть и не могли нормально сопротивляться, но и быть выдавленными с этой стороны им тоже не грозило. Впрочем, это было делом ближайшего времени, если, конечно, не будут приняты какие-то срочные действия со стороны свободных сил, продолжающих нетерпеливо топтаться на этой стороне и в поддержку своих синхронно и ожесточённо лупящих по щитам с ритмичным яростным кличем: «Ий-й-я-а!!!».
— Ну что, может поддадим жару этим водяным драконам, возомнившим себя королями суши? — неожиданно подал голос сержант.
В его словах вибрировал едва сдерживаемый азарт мужчины, пропускающего хорошую драку. И, судя по всему, он озвучил общее настроение присутствующих здесь пехотинцев. И не только — Оливия, стоящая с обнажённой саблей в опущенной руке на самом краю крыши, с согнутой в колене, стоящей на бортике ногой в сапожке из мягкой кожи, отбивающей носком только ей слышимый ритм, выглядела очень воинственно и импозантно. Чуть склонившаяся вперёд под не менее двадцатилоктевым обрывом в обрамлении едва колышущихся от ветра белых волос, она мысленно была не здесь.
Ройчи промолчал. Почувствовал взгляд эльфа. Но продолжил невозмутимо и абсолютно спокойно наблюдать за развитием событий. Он ожидал, чем же ответят пираты — не те это были люди, чтобы отступать, едва получив по носу или идти напролом. И их ход не заставил себя ждать.
Даже здесь, в отдалении, они почувствовали волну ужаса и омерзения, что накрыла защитников района. Те пошатнулись, как пшеничные колосья под ветром, не понимая направления удара и по инерции продолжая давить на врагов.
Ройчи стремительно переместился по крыше, что-то высматривая, на его действия обратили внимание только несколько солдат, остальные были захвачены картиной противостояния. По лицу Листочка прошла едва уловимая судорога — явный признак использования враждебной магии. Он последовал за товарищем на соседнюю крышу, находившуюся на пару локтей ниже предыдущей и покатой, поэтому приходилось балансировать на верхушке. Но уже здесь Ройчи разглядел то, что его интересовало, и высокорождённый, присоединившийся к нему, увидел в просвет между домами и деревьями, чуть скрытую балконом троицу в тёмных тюрбанах и с посохами, торцы которых были направлены в сторону канала. Друзья переглянулись и также молча поспешили обратно.
Здесь же их уже ждал посыльный от Ностромо, сообщивший, что пираты пошли на штурм моста.
— Когда? — уточнил Ройчи.