У подножия лестницы он оказался раньше девушек, при этом замечая настороженные взгляды недалеко расположившихся солдат — они словно обжигали спину, тем не менее, лишь подталкивая вперёд. Сравнение этих мужчин с петухами, выхаживающими курочек, пришедшее на ум, неожиданно приподняло ему настроение. Ну и что, что они возможно спасли этих милых дам, по недоразумению называемых амазонками — а мы вот посмотрим, на кого благосклонней они будут смотреть: на них, простых солдат или на рыцаря! Тот факт, что среди воинов могли тоже оказаться дворяне, Тьяри благополучно проигнорировал. Крылья любви (ничто иное), неожиданно расправленные, неудержимо и властно влекли его вперёд.
Вблизи девушка оказалась ещё красивее. Разлёт тонких бровей над выразительными, чуточку напряжёнными серыми глазами, прямой нос с искусно вылепленными ноздрями, слегка — словно задумчиво — поджатые естественного розового цвета губы. На шее иконка — знак Единого — и всё, кроме парочки перстней, ясно указывающих на её благородное происхождение, больше никаких украшений.
Тьяри нервно-возбуждённо сглотнул — вот он реальный шанс завоевать девушку, достойную мечты. Она и есть мечта. Пожалуй, он даже был бы не против предложить её руку и сердце… и никогда не испытывать те удивительные разные ощущения, которыми изрядно подпитывали его фантазию погибшие товарищи — не очень была похожа незнакомка на рисуемых воображением опытных и раскрепощённых девиц… Да и он, если честно, не столь продвинут… Ну и что?! Рядом с такой красавицей и о глупостях забудешь. Решено: женюсь!
— Госпожа, вы так прекрасны.
Тьяри подал руку, якобы помогая девушке сойти со ступени, ощутил неожиданную шершавость и крепость ладони, придержал её, едва выходя за рамки приличий, пытаясь сообразить, что напоминают характерные мозоли на внутренней части кисти. Но тут же, возвращаясь к образу галантного кавалера, коснулся руки губами. После чего в лучших традициях романов, сыпанул комплиментами — откуда и гибкость в языке появилась. Представился, не без гордости (да что там — умеренной похвальбы — он же не о чём-то позорном сообщает в конце концов, вполне нормальное человеческое желание — произвести впечатление!). И услышал в ответ волшебное имя — Лидия.
Ему уже казалось, что это имя нравилось ему с самого детства. Он выстраивал речь, будто опытный рыбак (во всяком случае, ему так казалось, хотя конечно, юношеское самомнение — категория не очень объективная) в погоне за достойным уловом. И видел чувства, сменявшиеся на лице незнакомки: озадаченность, любопытство, интерес, внимание и — как самый главный приз — лёгкая непринуждённая улыбка ему…
Тьяри видел, что, допустим, та же рыженькая, совершенно не попала под его неожиданно обнаруженное в себе обаяние и напор, но его не смутило демонстративно нахмуренное лицо. Пускай себе бесится, что не на неё обращено внимание. При необходимости, сможет и ей найти парочку тёплых слов. Да, он такой! Чувствует в себе великий потенциал общения с прекрасным полом!
И тут, словно в насмешку над его грандиозными планами, мимо них прошмыгнул проклятый гоблин… Он увидел, как внезапно изменилось лицо Лидии и… сорвался.
В качестве оправдания можно принять два фактора. Один: не очень приятно, когда чудесное общение с мечтой нарушает мелкая-мелкая, незначительная деталька, но с такими грязными сапогами, что впору лопнуть с досады. Второй: как-то так сложилось, что небольшое зеленокожее чудовище собрало на себе весь негатив молодого рыцаря: неприятности в связи с мятежом: понимание невозможности противостоять толпе, вынужденное бегство, позорное поражение от «тёмных», гибель товарищей. И тут ещё на границе безопасного островка он же посмел сомневаться и насмехаться над ним! Какой-то — опять же! — «тёмный»!
Но тут вмешался какой-то холёный дворянчик, заступившийся за гоблина. РоАйруци собрался поставить того на место («мыслимо ли?! — защищать «тёмного»!), но прозвучавшие имя и должность моментально разрушили агрессивные планы юного рыцаря.
А поведанная после история… Она вообще не укладывалась в голове… «Тёмные» и «светлые» в одной команде — полный абсурд, он о таком не то что не слышал, это представить теоретически было невозможно. А это: гоблин — целитель?! Каково? Легче вообразить прикладываемых к больному месту лягушек и сушёных пиявок, запариваемых для микстур, чем «тёмного», кого-то спасающего. Да они от рождения предрасположены к разрушению, нежели к созиданию или тем более, спасению жизней кого-то там. И всё равно, даже всё вышеперечисленное отдыхает по сравнению с сообщением, в котором говорится, что пятеро наёмников успешно противостояли полусотне уруков — всадников и шаману… При том, что он, рыцарь, наверняка может похвалиться только одним…