Приведенный перечень почти полностью исчерпывает цветовую гамму русских стеклянных браслетов XI–XIII вв. Труднее и дороже всего было производство красного цвета, и в русском стекле мы не найдем красных стеклянных изделий.
Большую важность для истории русского ремесла представляет вопрос о месте изготовления стеклянных бус, столь многочисленных в русских древностях X–XIII вв. Многочисленность бус, вымываемых иногда дождем из культурного слоя городищ или на месте древних могильников, обратила на себя внимание еще в начале XII в.[821] Обычно стеклянные бусы русских курганов считаются лучшим доказательством внешней торговли, так как техника изготовления стекла будто бы не была известна в древней Руси. Как мы уже видели, стекло в древней Руси умели делать, так что этот аргумент отпадает. Техника же изготовления стеклянных бус была не сложнее, чем изготовление браслетов или перстней. Возможно, что при дальнейшем исследовании этого вопроса удастся выявить бусы русского производства из общей массы стеклянных бус X–XIII вв.
Этому может помочь картографирование отдельных типов бус. Некоторые их виды имеют сравнительно небольшую территорию распространения; где-то в пределах этой территории и надо искать город, бывший местом их изготовления.
Производство стекла надо считать исключительно городским ремеслом и притом таким, которое могло быть далеко не в каждом городе. В малые городки и в деревни стеклянные вещи (браслеты и бусы) попадали с теми же коробейниками, которые носили туда и шиферные пряслица, и дешевые бронзовые крестики с одноцветной простенькой эмалью, и тонко пропиленные костяные гребни.
Потребность в кожевенных изделиях у населения городов была велика. Обувь, шапки, оружейные ремни, пояса, сбруя, седла, колчаны, щиты, переметные сумы, рукавицы, петли, переплеты книг и самый материал для письма — пергамен — все это требовало разнообразной выделки кож и различных способов их пошивки.
Сырьем для кожевников служили воловьи, козлиные и конские шкуры.
Древние названия — усмие (усма, усние), хъз, кожа, чревие, язьно (последнее малоупотребительное). Слово «хъз» обычно означает козлиную кожу, идущую на выработку сафьяна, но иногда употребляется для обозначения конских шкур. Слова «усмие» и «кожа» в дальнейшем становятся синонимами, но первоначально они различались по смыслу. Так, например, переводной монастырский устав ясно различает их: «Аще на потребу возьмет кожю или усние и не соблюдая режет и не прилагает меры сапожные, сухо да ясть»[822].
В этом суровом наказе монастырскому ремесленнику кожа и усние противополагаются. В большинстве ранних упоминаний словом «кожа» обозначалась необработанная или даже несодранная шкура. Усние — это уже готовое сырье для сапожника. Отсюда и различие в терминах: «кожемяка» и «усмошвец». Первый из них связан с первичной обработкой кожи, когда ее нужно мять, мягчить, и здесь для обозначения ее употреблено слово «кожа». Во втором случае речь идет о пошивке (швец) из кожи и поэтому кожевенный материал обозначен через «усне», «уснь». Под чревием надо понимать мягкие части шкуры на брюхе (чреве) животного. Обувь шилась преимущественно из них; отсюда и древнее название обуви «чревие» и современные украинские черевики.
Кожевенная мастерская XII в. открыта в Новгороде на Славенском холме. Мастер был одновременно и кожевником, и сапожником, так как там найдены и заготовки кожи, и готовая обувь, и чан для вымачивания шкур (рис. 112).
Рис. 112. Кожевенный чан (Новгород).
Чан сделан в виде ящика из колотых плах, вставленных в пазы врытых в землю столбов. На дне чана найдено много шерсти и извести. Такие чаны, называемые теперь зольниками, служат для очистки шкуры от волоса[823].
Следующей стадией было дубление кожи, для которого употреблялись специальные экстракты, например, «квас усниян». Этим квасом иногда обливались парящиеся в бане. Существовал специальный термин «квасить усние». Квашение кож сопровождалось механическим размягчением их — кожи мяли руками. Именно с этим процессом и связана известная легенда о русском богатыре кожемяке Яне, победившем печенежина в единоборстве. Летописи называют его то Кожемякою, то Усмошвецом. В этой легкой замене терминов мы можем усмотреть еще одно доказательство того, что выделка кож и шитье из них легко связывались с одним и тем же мастером.
Выделанную кожу кроили и сшивали. Письменные памятники выделяют особый тип «усморезных» ножей. Этот тип известен нам и археологически: железный кривой нож с железной же рукоятью (вероятно, обернутой кожей), приспособленный, чтобы резать им от себя (рис. 113)[824].
Рис. 113. Раскроечный нож.