Пройдя школу у цареградских мастеров, Олимпий оставался в монастыре и был поставлен попом. Когда у него не было монастырского дела, он «… възимаа възаим злата и ср?бро, еже иконам на потребу, и д?лаше, им же б? долъжен, и отдаваше икону за таковый долгь». Можно подумать, что Олимпий работал бескорыстно; в этом нас старается убедить и автор рассказа, но скоро он проговаривается, указав, что благочестивый Олимпий брал одну треть из заработанного «на потребу тела». Строгий устав, запрещавший монаху иметь собственность, очевидно, к нему не применялся. Дальнейший рассказ, освобожденный от богословского налета, излагается так: какой-то киевский богач, выстроивший церковь, решил украсить ее иконами работы Олимпия. Он явился в монастырь и договорился с двумя монахами-иконописцами «да сътворять рядъ съ Алимпiем, иже хощеть, възметь от иконъ»[981] и дал им деньги. Когда заказчик явился получить иконы, выяснилось, что сам Олимпий ничего о заказе не знал, а иконы оказались уже написанными теми двумя мастерами, которые должны были служить посредниками между заказчиками и Олимпием. Тем не менее, Олимпий приписывал создание этих икон себе, своей чудотворной способности. А так как настоящие мастера протестовали, то их выгнали из монастыря. За пределами монастыря они апеллировали к народу и продолжали утверждать, что иконы написаны ими «господинъ же т?х [икон] не хотя дати нам мьзды, и со замыслилъ есть, лишивъ наю найма, и солгаста на иконы, яко Богомъ написани суть, а не суть нами въображени»[982].
Из этого инцидента, происходившего вскоре после Киевского восстания 1113 г., мы видим, что в системе монастырского хозяйства имелся крупный мастер-живописец и ювелир и два его подручных. Характерно употребление в патерике слова «найм» в смысле заработной платы, характерно и то, что в конфликте мастера с подручными монастырь стал на сторону мастера, а народ — на сторону, обиженных им помощников. Конфликт дошел, в конце концов, до самого Владимира Мономаха.
Здесь перед нами в зародыше тот антагонизм между мастерами и подмастерьями, который составляет основную черту позднесредневекового города.
В отношении привилегированных монастырских мастеров вроде Олимпия нужно сказать, что их непосредственная связь с потребителем поставила их почти вне зависимости от монастыря, т. е. здесь наблюдается тот же процесс, который мы могли заметить и в светском вотчинном ремесле — постепенное ослабление феодальной замкнутости и связь с частными заказчиками или рынком.
Ремесленники всех специальностей в Древней Руси объединялись общим названием — «ремесленник» (ремественник, ремествяник) или «художник», «хитрец» (в смысле «искусник»). Но наиболее употребительным и универсальным было слово «мастер», которым обозначались как ремесленники, так и архитекторы, живописцы и даже военные специалисты.
Помимо общих названий существовал ряд названий отдельных специальностей.
Одной из важнейших задач истории русского ремесла должно быть составление полного списка специальностей городских ремесленников, так как только при наличии такого списка мы получим возможность сравнивать ремесла, отдельные города между собой и ремесло Киевской Руси с ремеслом в других странах.
Нужно заранее оговориться, что количество источников для этой работы крайне ограничено, так как письменные памятники называют для XI–XIII вв. только 22 ремесленных специальности, а археологический материал, которым мы пользовались в качестве основного источника в вопросах техники ремесла и сбыта изделий, здесь теряет свою убедительность.
Прежде чем перейти к списку ремесленников, составленному для десяти крупнейших русских городов (Киев, Чернигов, Переяславль, Владимир, Рязань, Смоленск, Новгород, Псков, Полоцк, Галич), остановлюсь на нескольких предварительных замечаниях.
Наиболее желательным методом полного определения различных специальностей могли бы быть раскопки целых городских кварталов, которые заменили бы нам до известной степени городские писцовые книги (как отчасти заменили их для деревни раскопки курганов). Но, не говоря о сложности и громоздкости подобных раскопок, мало вероятно, что раскопки жилищ и мастерских ремесленников
В качестве примера приведу результаты раскопок одного городского квартала. А.А. Мансуров взял на себя труд обработать материалы интереснейших раскопок в Старой Рязани, произведенных В.А. Городцовым в 1926 г.[983]
Раскопки велись траншеями, так что сплошного исследования определенной части города дать они не могли, но все же в результате оказались исследованными 19 целых жилищ (не считая частично перерезанных траншеями), из которых 17 были расположены компактно в северной части огромного городища. Скрупулезный анализ инвентаря жилищ привел Мансурова к выводу, что почти в каждом доме занимались