Вся обстановка завала тайника воскрешает в памяти печальный день захвата Киева Батыем, когда после взятия укреплений Ярославова города «… граждан? же создаша пакы другий градъ, около святое Богодиц? [т. е. у Десятинной церкви. —
В числе людей, искавших последнего прибежища на хорах Десятинной церкви, был и мастер-ювелир, захвативший с собой свое ценнейшее имущество — сланцевые литейные формы тончайшей резьбы. Формы были разбиты на 36 осколков, из которых удалось склеить 19 форм для отливки колтов с изображением зверя, звездчатых колтов с ложной зернью, ложно-витых браслетов и трехбусенных колец (рис. 63)[582].
Рис. 63. Литейные формы из тайника Десятинной церкви в Киеве.
Ряд имитационных форм, но несколько иного характера, был обнаружен в домах ремесленников вокруг Десятинной церкви. В большинстве своем это формы для отливки небольших колтов со скромным ложно-гравированным узором. В киевских богатых кладах подобные колты также не встречаются, как не встречаются в них и ложно-зерненые и ложно-тисненные колты[583].
Отсутствие в районе Десятинной церкви литейных форм типа находок на Фроловской горе позволяет высказать предположение, что мастер-литейщик, взбежавший «на комары церковный», пришел сюда не из ближайших мастерских этой древнейшей части города, а из более удаленного ремесленного посада, может быть, с той же Фроловой Горы. То обстоятельство, что Десятинная церковь была последней защитой для
Итак, для Киева намечаются два различных района находок имитационных форм:
1) старый город, где близ княжеского дворца и Десятинной церкви были дома ювелиров;
2) посад на Фроловой Горе, вдалеке от аристократической части города.
Если мы объединим все материалы по каждому району, отбросив сомнительные, в смысле районирования, данные тайника Десятинной церкви, то получим следующую картину: в первом, центральном районе (близ Десятинной церкви) встречаются литейные формы для широких браслетов, энколпионов, а однажды, при раскопках В.В. Хвойко, была найдена форма для перстня с княжеским знаком на щитке[584].
Одним словом, мастера Старого Города отливали те вещи, которые попадали в боярско-княжеские клады XIII в.[585] Колты и височные кольца в исследуемом ремесленном районе готовились не путем грубого литья, а со всеми ухищрениями, какие обычно применялись придворными златокузнецами: штамповались серебряные листы, сучились филигранные нити, напаивалась настоящая зернь. И эти изделия настоящей, высокой техники попадали в богатые клады.
Иную картину дает нам ремесленный посад на Фроловской Горе, мастерские на Киселевке и в других окраинных частях Киева. Только там мы встречаем имитационные формы для воспроизведения простым литьем сложной техники зерни и скани, применявшиеся ювелирами Старого Города.
Учет топографии находок форм объясняет нам и отсутствие литых подражаний в кладах. Ведь все дошедшие до нас клады, как это нетрудно установить по их высокой материальной ценности и по месту находки их в пределах аристократических кварталов города или в пригородных боярских дворах, связаны с княжеско-боярской средой. Златокузнецы, обслуживавшие ее, были не подражателями, а законодателями мод.
На другом социальном полюсе города — в обширном ремесленном посаде, на Подоле и в иных местах, работали ювелиры, не располагавшие ни сложным оборудованием для волочения скани и паяния зерни, ни временем для трудоемкой и кропотливой отделки индивидуальных заказов, их рынок был шире, и для них вопрос массового выпуска стоял, очевидно, острее, чем для придворных мастеров. Это и толкало их на путь выполнения украшений посредством литья в каменных формах. Заказчиками или покупателями были киевские горожане, и они, по всей вероятности, предъявляли определенные требования к форме украшений. Для жительниц Подола важно было носить колты и височные кольца, сходные с теми, которые носили боярыни и княгини аристократической «Горы», и местные мастера нашли удачный способ разрешения проблемы массовости продукции, создав имитационные литейные формы. Спруд и биллон заменяли серебро, бронза и латунь — золото.
Подобную имитацию мы наблюдаем и в эмальерном деле: в богатых кладах перегородчатой эмалью украшены исключительно золотые вещи, а в единичной случайной находке эмаль оказалась на медном литом колте[586].