Слово плотник первоначально, очевидно, означало «сплавщик леса», «плывущий на плотах» и может говорить об общности функций заготовки леса и постройки из него у древних «древоделей». Предполагать наличие специалистов — плотников в деревне мы не можем. Плотники в древней Руси были, выходили они, очевидно, из деревни, но работали, надо полагать, только для города. По всей вероятности, каждый смерд сам строил для себя избу и все нехитрые хозяйственные пристройки. Учитывая сильные пережитки родовых связей, можно думать, что для крупных работ вроде постройки избы, кладки печи и т. п. приглашались родичи-соседи, организовывавшие общественную помощь — «толоку»[380].
Таким же домашним производством была, по всей вероятности, и обработка кожи и меха. Мягкая кожаная обувь типа украинских «постолей» известна по ряду курганов. Встречаются и сапоги, и полусапожки с мягкой подошвой и ременные лапти[381], кожа бывает дубленая, иногда окрашена железным купоросом[382].
На городищах находят струги для соскабливания мездры со шкуры. Химическая сторона обработки кожи и меха была известна еще со времен неолита. Для решения вопроса о существовании деревенских кожевников и сапожников в нашем распоряжении нет данных.
В таком же спорном и неясном положении находится еще одно производство — бондарное. В курганах древлян, радимичей, дреговичей, кривичей и словен находят деревянные ведра[383].
Наличие в общеславянской терминологии таких слов, как «бъчька» («бъчьвь», «вчелка»), «дельва», «ведро», «кадь», «оков», «дежа», свидетельствует о распространенности деревянной бондарной посуды[384]. Ведра, точнее ушаты, сделаны из 12–14 прямых клепок. Книзу ушат расширяется: клепки стянуты обручами, обычно железными, но иногда и лозовыми; обручи равномерно распределяются по тулову ушата; к ведру прикреплялись железные ушки и дужка. Изготовление дубовых клепок из хорошо выстроганных досок, точная пригонка скошенных краев, выкружка донных досок, врезка их в пазы клепок — все это требовало как специального инструмента, так и большого навыка.
Возможно, что бондарное дело в некоторых местностях было таким же ремеслом, как гончарное, т. е. дополнительным к земледелию занятием мастера.
Важнейшим разделом деревенского (а отчасти и городского) домашнего производства было изготовление льняных и шерстяных тканей. За счет деревенского производства в значительной мере удовлетворялись потребности и вотчинного хозяйства, куда в большом количестве шли в качестве дани и оброка деревенские столешники и убрусцы[385].
Сырьем для ткацкого дела в X–XIII вв., как и в позднейшей русской деревне, служили лен, конопля и овечья шерсть. Все эти виды волокнистых веществ были известны в Восточной Европе задолго до Киевской Руси и широко распространены во всех русских землях.
Обработка льна, известная нам по древним обрядовым песням, ничем не отличалась от позднейшей. Лен дергали, мочили, сушили, трепали и готовили из него кудель.
Шерсть (северное — «шерсть», южное — «волна») стригли специальными овечьими ножницами, хорошо известными по многочисленным находкам. Как и современные, они имеют пружину, разводящую ножи врозь.
Прядение пряжи происходило на прялках с ручным веретеном. Веретена иногда обнаруживались при раскопках, но ни одно из них не сохранилось в музеях. Для усиления вращения веретена на него надевали маленький кружок-маховичок, утяжелявший веретено, пряслице, делавшееся из глины или камня.
С процессом обработки льна и прядением связано много различных обрядов и поверий. Прядение производилось женщинами; в эпоху родового строя для этих женских работ в поселке был отведен специальный дом. Позднее совместное прядение осталось в форме «бесед» и «посиделок». Покровительницей прядения и ткачества была сумрачная полуславянская, получудская богиня Мокошь, введенная Владимиром Святославичем в свой пантеон языческих богов. Наиболее интересным историко-техническим вопросом в области древнего ткачества является вопрос о конструкции ткацкого станка. Существуют два последовательно, сменяющихся типа ткацких станов: вертикальный и горизонтальный.
Л. Нидерле на основе терминологии («стан», «став» — от ставить, стоять торчком) считает, что древнейшей формой славянского ткацкого стана был вертикальный, более примитивный. «Когда появился горизонтальный — мы не знаем»[386].
Современная русская этнография уже нигде не знает вертикального стана за исключением примитивных приспособлений для вспомогательного плетения поясов, тесемок и т. д., сосуществующих с горизонтальным ткацким станом[387].
В эпоху дьяковских городищ, когда ткани (судя по отпечаткам на глине) были хорошо известны, применялся, по всей вероятности, вертикальный стан с грузилами вместо навоя, оттягивавшими нити основы вниз.
Загадочные «грузики дьякова типа», отверстия которых протерты нитками, естественнее всего считать именно ткацкими грузиками, заменявшими навой позднейших станов.
