Есть Древний Мир, и есть Империя – центр Древнего Мира.У Империи весь смысл существования – война. Бесконечная война по всем границам. И даже во время случайных затиший на внешних рубежах не прекращаются войны между уделами, в которых проводят всю свою жизнь князья, герцоги, бароны, рыцари, простые ратники, простой народ… Императору бы погасить междоусобицу, вместо того чтобы поощрять ее, – но в Древнем Мире свои законы: Империя черпает силу в этих войнах, и мощь ее невероятно велика. Все послушно императорской воле: воины, жрецы, маги, звери, демоны… Но, оказывается, и государь-император боится… Морево – конец света – надвигается на Древний Мир. Но император не намерен сдаваться без боя, он с помощью лихих, буйных и бесстрашных вассалов своих надеется превозмочь даже предначертания Судьбы.
– Ленивый враг еще лучше, чем друг, Ваше Величество!
У императора приемный рабочий день, и начал он его с аудиенции собственному сыну, его Высочеству принцу Токугари. Его Высочество просил о дополнительном денежном содержании пяти сотням так называемой «малой гвардии», личной дружине, представив в объемистом свитке все доводы в обосновании этому. Свиток Император пообещал прочесть позднее, а сам, как обычно, сбился на поучения.
Угол огромного кабинета наискось перегораживал гобелен, изображающий выход войск императора Залаури к берегам Западного моря, за гобеленом была устроена маленькая спальня, так называемая «походная», потому что император любил работать в любое время суток, и частенько отдыхал здесь же, в кабинете. Матерчатый вход в спальню охранял мерзкого нрава и обличья домовой. Во Дворце ходили слухи, что домовой этот умел осмысленно разговаривать, а не просто подражать звукам человеческого голоса, но Токугари не очень-то этому верил.
– Хлестко, да неверно, сын мой. Врагов у Империи более чем достаточно, однако ленивцев среди них почти не осталось, все трудятся не покладая рук. Друзей же у нас вовсе нет, и это справедливо, ибо кому нужны трусливые друзья? Это если рассуждать о странах и народах. Если же говорить о государе как о человеке, то повторюсь в сотый раз: пока ты принц – да, тешь себя пресловутыми дружбами, любовями, привязанностями, ибо жизнь человеческая без любви и дружбы – пустыня… А займешь мое место – в мусорное корыто друзей: только подданные, только семья, только враги, только союзники. Все, заканчиваем на сегодня.
Принц Токугари порадовался про себя, что ни разу не соблазнился взглядом на водяные часы, стоящие у дверей, но стоически дождался конца приема.
– И, кстати, еще одна истина для каждого государя: подданные должны безоговорочно верить моим угрозам и моим обещаниям. – Император опять отбежал к окну, потыкал указательным пальцем в замазку между рамой и стеклом, после этого так же стремительно вернулся, но садиться не стал. Его Величество прихрамывал на правую ногу, однако любил при этом пешую ходьбу, предпочитая ее охоте, танцам, верховой езде и вообще всем остальным деятельным развлечениям, из тех, что доступны монаршим особам.
– О, да государь!
Домовой заворчал и, гремя цепью, бросился на принца, в бессильной попытке растерзать ненавистного громкогласого человечишку, или хотя бы прокусить ему сапог, но ошейник сдавил горло, серебряная цепь спружинила и отбросила домового назад. Если бы цепи не было, то несчастная нечисть, в неполной локоть ростом, конечно же, юркнула бы в ближайшую тень, или в щель, или в каминную трубу, вместо того, чтобы драться и кусаться, но…
– Не государь, а я хочу чтобы ты понял! Понял, осознал, уяснил, например, оглушительную разницу между словами обязан и должен!.. На меня смотри, дуэль с домовым подождет!
Принц Токугари подавил вздох и прикинул про себя: удержится ли старик в уже обозначенных границах разговора, или опять его прорвет на долгую беседу?
– Ты тут мне драконьи морды не строй, мне твоих жертв и вздохов не нужно, Токи! Мне уже не так долго осталось, и мне важно понять…
– Батюшка…
Его Величество ударил рукой в столешницу и из под кулака брызнули по сторонам косматые фиолетовые искры.
– Так… Не обращай внимания, просто вспылил. Я постараюсь быть спокойным, сударь мой сын и наследник. А ты постарайся не переминаться с ноги на ногу, но слушать и, что еще более важно, попробуй услышать меня… Наши с тобою подданные обязаны верить нашим с тобою угрозам и обещаниям, хотя бы просто в силу того, что они подданные, а мы – повелители. Но, вот ведь незадача какая… В соседнем царстве-государстве Лу Ин подданные обязаны верить, да привыкли изо в день видеть иное: пообещал казнить – и простил! Пообещал наградить – и забыл! Соответственно – подданные там не должны верить словам своего повелителя. Обязаны, но не должны. Коль скоро у них и дальше так дело пойдет, через двести лет они станут частью нашей Империи. Если, конечно, мы не научимся брать с них дурной пример, и сами не станем частью чужого королевства, либо удела.
Принц Токугари навострил уши, ибо старик высказал занятную мысль. Сон как рукой сняло.
– Батюшка… Вы хотите сказать, что мы… что государь обязан помогать вере своих подданных в силу своих угроз и обещаний? Пришпоривать эту веру? Здесь я всем сердцем… И я бы еще хотел насчет Лу Ин…
– Нет, сударь, мой сын. Должен, хотя и не обязан.
– Ой… как это?
– А подумай, наследник. Поразмысли на досуге над смысловыми вывертами прозвучавших здесь мудростей, потом доложишь понятое своими словами. Ступай. И канцлера ко мне. Стой!
Принц Токугари тряхнул головой – даже прическа слегка сбилась, но не было в этом рывке раздражения и нетерпения: отец сегодня в духе, хотя и проявил свое благорасположение лишь на самом кончике беседы, это надо ценить. И уметь сему радоваться.
– Да, государь?
– Бумаги смотрел, что я тебе выделил?
– И читал, и проверял, и все подписал. Уж они к канцлеру вернулись.
