— Хорошо, пусть будет Аррис. Если Реми с ним справится, ставь остальных, пусть попробует каждый. Потом можешь выставить против него взрослых воронов, только не из тех, кто прошел Обряд.
— Думаю до этого не дойдет. Его размажет по ристалищу еще Аррис.
— Посмотрим, — Верховный тонко усмехнулся. — Ты не знаешь, какая сила скрыта в этом тощем теле.
— Может заключим пари, скарг Моррис? — склонился в почтительном поклоне Моргот. В предвкушении знатной забавы настроение у него стало просто превосходным, и он осмелел.
— Нет, Моргот. Не заходи так далеко. Я уверен в его силе, но совсем не уверен в его желании побеждать. Эти бои нужны не для того, чтобы ты или я разжились блестящими звонкими монетами, у тебя их и так предостаточно. А чтобы, нащупать его слабое место и научиться управлять им. Мы научим его ненавидеть и убивать. И тогда он будет наш…
…Выйдя от скарга Реми направился хорошо знакомой дорогой вниз по бесконечным лестницам и переходам. За все долгие годы, проведенные в крепости, он уже хорошо знал какой лучше выбрать путь, чтобы поменьше встречаться как со взрослыми воронами, так и со своими сверстниками. После случая с Фраем на него смотрели настороженно, но задевать опасались, присматривались и перешептывались. И если раньше Реми избирал эту обходную дорогу, более длинную и неудобную, часть ее шла по внешней стене крепости, для того чтобы лишний раз не нарываться, то сейчас ему хотелось несколько минут побыть одному, чтобы все хорошо обдумать. Больше всего его беспокоило, что при разговоре присутствовал нарг Моргот, ближайший помощник скарга, его правая рука и главный наставник тех, кого готовили к прохождению Обряда. Было в этом что-то недоброе, настораживающее. Возможно присутствие Моргота и не имело к Реми никакого отношения, но на душе у него стало как-то особенно тяжело, от дурного предчувствия болезненно сжалось сердце.
Выйдя на стену, Реми посмотрел вниз, на простиравшиеся далеко внизу лесные дебри. Он вдруг подумал с острой тоской, что хорошо было бы иметь возможность улететь отсюда, ринуться с этой стены вниз, расправить трепещущие под напором воздуха могучие, послушные крылья, поймать восходящий поток и воспарить высоко в чистом, бескрайнем небе, оставив далеко позади всю здешнюю мерзость, стать свободным, стать независимым. Но это были только мечты.
Не раз и не два размышлял он о побеге, строил планы. И даже сделал такую попытку, когда однажды Фрай, как бы случайно, забыл его на ночь в яме на каменоломне. Фрай не знал, что горы были для Реми домом, и он мог карабкаться по самым отвесным кручам. Поэтому он легко выбрался из ямы сам и сломя голову побежал в лес, надеясь отыскать дорогу к какому-нибудь жилью. Он еще не понимал тогда, что выйти из этого леса случайному путнику, без дозволения воронов, можно было только обратно к крепости. Они дали ему поблуждать еще день, в тщетных попытках уйти. Но куда бы он не пошел, стараясь держаться лесных ориентиров, через какое-то время неизменно оказывался в тени крепостной стены, с отчаяньем созерцая ее из-за стволов корявых, столетних дубов. Потом они легко поймали его, измученного и голодного, еще немного погоняв по лесу под хриплое карканье. Хорошо при этом позабавились. Реми жестоко наказали, но его остановило не это. Скарг Моррис пообещал, что в следующий раз ему, как неблагодарному выродку, просто перебьют ноги, так что остаток своей жалкой жизни он будет ползать как червяк в грязи. И Реми знал, что так и будет.
Ничего не решив, он печально вздохнул и двинулся дальше. Ему нужно было успеть до обеда натаскать воды в кухонные котлы и вычистить купальню вронгов, где накануне они устроили свои очередные игрища, о которых Реми предпочел бы никогда ничего не знать. Его мутило только от мысли, что предстоит там увидеть.
С первым он справился быстро, привычно вздымая тяжелые ведра, наполненные до самых краев, и с шумом обрушивая потоки холодной, колодезной воды в сияющие недра кухонных котлов.
— Я слышала, ты как следует навалял этому засранцу Фраю. Это он тебя так отделал? — спросила его Милред, одна из немногих женщин, постоянно обитающих в крепости. Она готовила еду для вронгов и скарга Морриса, на вид была непривлекательной, с космами седых волос, рябым лицом, худой до сухости, но жилистой и крепкой. И что самое удивительное, доброй.
— Нет, — ответил Реми, убирая пустые ведра в нишу. — Скарг Моррис.
— Не зли его, Реми!
— Я стараюсь, — коротко ответил Реми, взял тряпку и стал насухо вытирать пол вокруг котлов.
— За что на этот раз? — Руки Милред ловко потрошили упитанную куриную тушку. Она уже ощипала ее, сразу отделив нежный пух от жестких, упругих перьев. Пух должен был пойти на новую перину для скарга. А перьями набивали подушки для вронгов.
— За то, что пожалел этого засранца Фрая и не добил.
— Вот уж следовало!.. Закончил? Идем я покормлю тебя. У меня кое-что припасено, специально для одного очень хорошего мальчика.
Реми чуть приподнял в улыбке кончики губ, сглотнул вязкую слюну и отрицательно помотал головой:
— Нет, Моррис запретил.