Серебряный замок Королевы мьюми возвышался посреди Зачарованного озера прекрасным миражом, словно сотканным из мириада тонких водяных струй, которые взлетали вверх легко и свободно, сплетаясь в высокие стрельчатые арки, растущие ввысь хрустальные колонны, башни и шпили, ажурные лестницы, ведущие вглубь великолепных покоев, где все было так легко, изящно и зыбко, что казалось сном. Лунный свет скользил по гладким изгибам поверхностей, искрился на резных гранях узоров, покрывал серебряным морозным инеем небесной голубизны стены. Сияние замка озаряло озеро невесомым призрачным светом, а подножие его терялось в дымке, похожей на утренний туман над поверхностью реки, туман этот вспыхивал серебряными и алмазными блестками, едва заметно дышал, как крепко спящий человек. Даже россыпи крупных ярких звезд на черном бархате неба казались искрами этого серебряного костра, горевшего на водной глади. Зрелище было до того захватывающим и великолепным, что даже сами мьюми взирали на него каждый раз с благоговением и восторгом.
Дивная роща шепчущих деревьев осталась позади, и путники вместе с процессией волшебных существ вышли на берег, его жемчужно-розовый песок гладили с едва слышным шорохом темные воды Зачарованного озера. Здесь все остановились. На берегу, немного поодаль от воды, был раскинут шатер из переливчато-зеленой ткани с вензелями, где золотые ветви поющих деревьев сплетались прихотливым венком вокруг знака мьюми — серебряной звезды с четырьмя длинными и четырьмя короткими лучами, по концам которых вспыхивали искрами крохотные голубые алмазы.
Реми остался на берегу с Королевой, а Джоя и Эйфорию проводили в шатер. Здесь все было готово к приему гостей, стояли удобные мягкие ложа, отделенные друг от друга легкой занавесью. На низком маленьком столике горела толстая восковая свеча, наполняя шатер неярким, приятным светом и густым медовым ароматом, согревавшим свежесть ночи.
— Вы можете отдохнуть здесь, — сказал один из провожатых. И повернувшись к Эйфории с легким поклоном добавил. — Королева призовет вас, когда все будет готово для исцеления.
Когда юноша вышел, Эйфи встревоженно посмотрела на Джоя. Он сразу подошел к ней и сказал, озабоченно:
— Он прав, тебе нужно отдохнуть. Не знаю, что у них за лечение, но думаю они справятся с твоей раной.
— Джой, скажи мне, что происходит, — она едва стояла на ногах, рану жгло огнем, но еще более мучительный огонь жег ее сердце. — Посмотри, здесь всего две постели. Где будет отдыхать Реми? Разве мы не будем вместе? Он же не оставит нас здесь одних? Почему мы не можем быть с ним?
— Я не знаю, — хмуро сказал Джой. Он решительно взял ее под локоть и помог прилечь на сплетенное из ветвей ивы ложе, покрытое тонкой пуховой периной и легким, но теплым покрывалом. Потом опустился рядом на травяной пол и снова заговорил глухо и отрывисто, не глядя на девушку, чьи глаза были полны слез. — Я не знаю, что тебе сказать, Эйфи. Обычно мы приходили на рассвете и уходили на рассвете, проводя ночь охотясь на живые камни. Только думаю, что Реми бывает здесь гораздо чаще, чем хочет показать. Иногда его неделями не застанешь в городе, говорит, что помогал на дальних фермах или бродил по лесу, искал редкие целебные травы для аптекаря. Я спрашивал потом у фермеров, они не отрицают, что он был, они его охотно принимают, он хороший работник и берет недорого. Но никто из них не может сказать точно, сколько дней он там проводит. Мнутся, чешут в затылке, глаза отводят, прикидываются простачками и глупцами, будто не умеют считать или так заняты работой, что дней не замечают.
Джой сердито сплюнул и замолчал, занятый какими-то своими мыслями. А Эйфи, приподняв голову, спросила, с недоумением посмотрев на Джоя:
— Скажи, а зачем тебе это нужно?
— Что? — не понял он, не сразу выйдя из задумчивости.
— Знать, где и когда он бывает?
— А, это, — Джой слегка смутился, пошевелил рукой траву, пропустив между пальцев тонкие изумрудные стебельки, хмыкнул. — Ну, он же мой друг. Зачем же от друзей хранить секреты. Так ведь?
— А еще он чужак, верно?
