— Реми, подожди минутку, — попросила Эйфория, она тяжело дышала, чувствуя, как гудят от напряжения ноги. Позади, обливаясь потом, устало пыхтел Джой, таща на себе тяжеленный рюкзак, где кроме продуктов, лежали еще и подарки от мьюми: несколько рукописных книг со стихами, забавные свистульки, с разными голосами и новый, теплый плащ. Солнце пекло немилосердно, на ясном небе не было даже легкой дымки, что могла прикрыть путников от жарких лучей. Они шли уже несколько часов, преодолев на рассвете перевал и теперь петляя среди скал, опускаясь все ниже и ниже в долину, где могли укрыться и передохнуть в тени дубовой рощи. Реми остановился и с тревогой взглянул на девушку:
— Что такое, Эйфи?
— Нет, ничего. Просто очень пить хочется.
Реми кивнул, и пока Эйфория и Джой утоляли жажду, припав к фляжкам с водой, беспокойно оглядел звенящее от зноя небо. Несмотря на то, что было спокойно и тихо, его не покидало гнетущее чувство, все казалось, что чья-то недобрая воля следит за ними, чей-то злой, черный взгляд прожигает спину. Он несколько раз внезапно оборачивался, ожидая увидеть, как мелькнет позади зловещая черная тень, но видел лишь своих утомленных спутников, серые скалы и чахлые кусты можжевельника с редкими мелкими ягодами. Однако, чувство близкой опасности не отпускало его. Поэтому он стремился как можно быстрее добраться до леса, не давая устроить долгий привал, отдохнуть и расслабиться. Он надеялся, что там в древесной чащобе их будет труднее выследить воронам, не подозревая, что их соглядатай уже следует за ними по пятам, невидимый среди валунов маленький, дымного цвета, камешек.
Наконец, путники вступили под благодатную тень величавых дубов и углубившись в чащу смогли немного перевести дух. Достав из рюкзаков гостинцы мьюми, основательно подкрепились. День перевалил за полдень, от сытной еды, монотонного шелеста листвы над головами, глаза у Джоя и Эйфории начали неудержимо слипаться, они с трудом подавляли зевоту и желание улечься на мягкую, согретую солнцем траву и предаться безмятежному сну. Сказались бессонная ночь и уже пройденный под палящими, солнечными лучами длинный путь. В конце концов, они сами не заметили, как крепко уснули. Реми не стал их тревожить, он сидел, настороженно прислушиваясь к птичьему щебету, шороху травы, различая своим чутким слухом как ворочается на лежанке под старым дубом дикий кабан, неподалеку от них. Так прошло около двух часов, когда Реми очнувшись от глубоких раздумий, принялся будить своих спутников.
— Пора двигаться дальше, — коротко сказал он, с сочувствием глядя как, Эйфория и Джой, с трудом разлепив глаза, пытаются очнуться ото сна. Но прошло еще не так мало времени пока они смогли окончательно проснуться и подняться на ноги, едва не застонав от боли, скрутившей, утомленные долгой ходьбой мышцы ног. Следующие несколько часов Эйфория запомнила плохо, они все шли и шли по лесной глуши, то продираясь сквозь заросли какого-то кустарника, хватавшего их колючими ветвями за одежду, то обходя покрытые длинным, рыжим мхом валуны, то пересекая светлые, заросшие высокой, пахучей травой опушки. Постепенно могучие дубы сменили стройные, раскидистые вязы и клены. Друзья приближались к убежищу.
Это случилось, когда в лесной тени начали пробуждаться сумерки, а до цели казалось рукой подать. Реми вдруг резко остановился и обернувшись, прислушался, лицо его изменилось и побледнело, став строже и суровее.
— Ты что-то слышишь? — обеспокоено спросил Джой. Реми только молча кивнул, с каждым мгновением становясь все мрачнее и мрачнее. Эйфория тоже прислушалась, затаив дыхание. До нее донесся унылый, леденящий душу, вой, отдаленный, но от этого не менее жуткий.
— Кто это? — спросила она, стараясь сдержать дрожь. — Волки, да?
— Хуже, — ответил Реми серьезно. — Это нирлунги, огромные и беспощадные волки Черных утесов. Они взяли след и теперь ведут охоту. Нам нельзя медлить. Прибавьте шаг, мы должны успеть добраться до убежища.
