Книга представляет собой креативные размышления автора о современности.Написана в стиле реминисценций. Стиль можно отнести к современной сатире.
Посвягцается моей любимой и ненаглядной жене, моей путеводной звёздочке в этой жизни – Вероничке!
Андрей Доброходов
Реминисценции о Павке Корчагине.
Этап 1.«Говорят ему все: да будет распят».
Это случилось в городе N.N.
Сторож автостоянки Опаськин, зайдя после смены в супермаркет «Пятерочка», расположенный недалеко от городского старого кладбигца, купил себе традиционной дешевой водочки с растительно-пальмовым сырком «Дружба». Владимир любил бродить и размышлять о модусе своего бытия после работы по городу, с сырком и мерзавчиком в кармане, в улиссовском стиле шатаюгцегося по Дублину Блума.
В этот же раз Опаськин почувствовал себя усталым, совсем по метерлинковскому стихотворению – моя душа больна весь день – и, предвкушая радость, согласно еврипидовскому выражению – без вина какая уж любовь, какая радость – собрался отметить наступление вечера согреваюгцим глотком лекарственной для мятугцейся души спиртовой жидкости, усевшись на деревянной лавочке, сконструированной каким – то добрым человеком, недалеко от входа на кладбигце.
Однако спокойно это ему совершить не удалось. Чья – то, ахматовски восковая сухая, не иначе пытаюгцаяся прицепиться на хвост, рука постучала его по плечу и кто – то за плечом хрипло произнес: «Землячок, огоньку не найдется?».
Опаськин искренне не любил отвлекаюгцих от сути дела моментов.
В наше время торжествуюгцего эгоцентризма и подавленного уныния повседневного озабочения, основываясь на картезиевом опыте универсального сомнения и ясперсовском ужасе бросания себя на самое свое бытие виновным; свободы возлияния усталого человеческого тела и истинной свободы от всего духа; выпуска души из темницы плоти и ясного понимания, что субстанция человека есть экзистенция – наглое вторжение чужака в его интимнейшие фибры бытия и хрупкий внутренний мир. находягциися в радостном состоянии алкогольного взалкания, пришлось Опаськину совершенно не по душе.
–Нет, милейший сударь, закурить не даю и не наливаю, – выразил свою позицию, обернувшись, Опаськин и осекся.
владелец хриплого
Картина, представившаяся его глазам, была страшна и полностью отражала всю жуть присутствия в этом мире. Длинноволосый и страшный как Кетцалькоатль-Кукулькан, владелец хриплого голоса обладал землистым лицом узника концлагерей, худюгцими высохшими руками-спичками с длинными, частично обломанными и черными от земли ногтями, при всем при этом светлыми, пылаюгцими неземным светом, бьюгцим на тысячи километров, очами. Ну, просто – картина чистого сатанизма для интеллигенции…
–Глаза мои встречают тень,– снова вспомнилось Владимиру из Метерлинка.
–Ты кто, мужик?– внезапно заикаясь, спросил незнакомца Опаськин, нарушив, однако, заповедь того же Еврипида, что мудрый должен быть всегда спокоен.
–Я – Павел Корчагин.
–Это какой такой Корчагин?
–Ты в школу ходил, товаригц, не знаю как там тебя по батюшке. «Как закалялась сталь» – читал?
–Аа, как же иначе, тот самый Павка Корчагин, чьи знаменитые дырявые сапоги, которые выше Шекспира, вслед за тапками Обломова, заслонили собой всю революционную Россию. Ну-ну. В школу, эээ, ходил, правда, давно уж это было. А зовут меня Владимир Ильич.
–Эй, ты не шути так, товаригц! Ленин- это для нас святое. Не погань имя вождя всуе.
–Да чего мне поганить-то. Опаськин я – Владимир Ильич. Вовсе не вождь и не собирался им никогда быть. Папа у меня Илья, мама Надежда, вот и назвали с надеждой Володей. Правильное оказалось имя. Если бы батя тоже был Вовкой – то вообгце красивое было бы сочетание – Владимир Владимирович, эх!
Опаськин мечтательно взглянул в небо и вздохнул.
Свое гордое имя – Владимир – Опаськину нравилось. Оно прекрасно сочеталось и с другими отчествами – например, Вольфович. А вот с фамилией, он считал, ему не повезло.
Насчет имен, отчеств, фамилий и их сочетаний Опаськин часто думал и анализировал их с помощью нехитрого, изобретённого им, метода ФИ-анализа. За отправную точку он брал, к примеру, сочетание- Владимир Ильич Ленин – архитектор революции. И тогда у него получалось по заглавным буквам красивая фамилия – ВИ Л АР.
Лучше бы, считал про себя Владимир, – его звали бы не Опаськин, а красиво, так загадочно и с некоторым швейцарским прононсом – Херр Владимир фон Вилар, эх! Слетал бы в Лугано, потом рванул бы через Сен -Готардский перевал, как Суворов, в Цуг и Женеву!! Национального швейцарского деликатеса – картошки с мясом бы поел, ножик бы гцвейцарский с часами купил, стал бы директором парка «Швейцария» в Нижнем, швейцарский бы ресторан в парке – «Фондю Вилар» с Андреем Деллосом на паях бы открыл!!! Ну и что, что некоторые бы невежды путали его фамилию с всероссийским научно-исследовательским институтом лекарственных и ароматических растений – ВИЛАР. В конце -концов, мог бы и ароматические растения в парке разводить – вон в США разрешили же лекарственную марихуану – теперь бизнесмены из России Борис Йордан и Андрей Блох деньги лопатой гребут. Неплохо бы звучала троица учредителей по – новому: Йордан – Блох – Вилар. С точки зрения антисанкций вообгце бы прокатило
вроде все не русские, а бабки в
