В углу что-то грохнуло. Пока мы усердно друг на друга орали, наша дочь сходила на горшок и благополучно его перевернула.
– Убирай, – буркнула я мужу, – у меня руки сыном заняты.
Неожиданно Кондратий грохнул по стене кулаком:
– Решено! Завтра же займусь поиском строительной бригады!
– Это чудесно, конечно! Но в эту ночь твои посиделки с дочей не отменяются! – съязвила я, не веря, что и на этот раз тяжелый воз насущных планов тронется с места.
Но он тронулся.
****
Вопрос о капремонте уже не стоял, а бил ребром по голове.
На самом деле, я не была таким уж психоананытиком. Мужа жалела. Работал он один. И неплохо зарабатывал на своем маленьком бизнесе, но у него были мы и ипотека.
Ну, а ЯжНеРаботала. ЯжДомаСидела. Но не столько сИдела, сколько сЕдела.
Момент появления разнополой двойни всю родню дико порадовал. И лишь моя бабушка прослезилась: «Как же ты с двумя-то сразу?!»
Как? Об косяк и спать. Сладкое слово «спать» теперь для меня навсегда – вместо тысячи конфет.
С двумя грудничками я справлялась практически без помощников. Муж работал допоздна. Иногда приходил к положенному времени, чтобы помочь малышей искупать и уложить. Иногда не приходил. Он очень далек от подгузников и детской отрыжки, привык вести яркую, наполненную жизнь. У него было много работы, друзей, походов и фестивалей.
А я фестивалила с детьми. Это были самые лучшие тамады с интересными конкурсами. Сказ о том, как закалялась мать, заслуживает отдельной книги. И эта закалка была мне в радость, пока дети бесконечными диагнозами не вознамерились обучить меня на педиатра. Заодно на детского иммунолога, аллерголога, лора, гастроэнтеролога, пульмонолога – список длинный. Все детки болеют, но нам особо повезло: сначала врачебная халатность разнообразила стандартный набор записей в медкартах, потом неверно поставленный диагноз и, соответственно, лечение подвели нас к грани инвалидности.
Нам повезло отыскать толковых врачей, которые дали надежду поправить детям здоровье. Но нужны были вселенское терпение, жесткая диета и строгое следование предписаниям. Было только одно большое НО! Вторичное жилье, которое мы приобрели, выздоровлению не способствовало. Требовался грандиозный ремонт нашей трешки. Мы с мужем активно его планировали, но к делу так и не приступили. Пока меня не бомбануло на шестые бессонные сутки. Психоананытик во мне расцвел и бил в мужа язвительной матерной очередью неоспоримых доводов, что откладывать ремонт уже никак нельзя. И я его таки добила.
Главной занозой в доме был доисторический дряхлый паркет. И не менее дряхлый, сыплющий старческим песочком, ковролин – главный ответчик за детскую аллергию. Было принято постановление – все это безобразие отправить на пенсию, а полы подвергнуть стяжке.
Вторая заноза – санузел, неумолимо зарастающий черной плесенью, аки тиной на болоте. Таки при входе хотелось квакать. Заунывно, но громко. Опытные профи рекомендовали плитку снять, стены опалить, обработать какой-то ядерной противогрибковоплесневой фигней, ее же добавить в раствор и запечатать новенькой плиткой.
Такой грандиозный размах подразумевал вынести из дома ВСЕ! В том числе и жильцов. На неопределенное время. Мой внутренний стратег и аналитик развернул полномасштабную деятельность.
Я нашла махонькую однушку под съем неподалеку от нашего дома и детского сада. Она совсем не стоила гордого названия – квартира. Маленькая конура, которая сама мечтала о ремонте уже лет тридцать. Чтобы завезти туда детей, я купила дешевый линолеум и тупо присобачила строительным степлером к ободранным полам. Отскоблила всю грязь. Подперла унитаз, чтобы не падал, и заложила щели в деревянных рамах старым одеялом. Вся эта активность сопровождалась бессонными ночами. Но теперь у меня были цель и надежда, что придавали сил.
Дети спали на диване, мы с мужем на полу. Но ведь это временно. Зато плата за эту конуру была мизерная по сравнению со средней стоимостью квартир в нашем районе. Хозяева этого сарая через полгода должны были официально вступить в наследство и планировали сразу же его продать. Нас все устраивало. Мы не собирались так долго в этом старом хламе куковать. Я все рассчитала.
Мебель разобрали, вещи я упаковала и сослала на хранение в платный контейнер, находящийся (как символично для ссылки) на улице Сибирский тракт. Приближалось лето. И в наш временный сарай переехали только легкие вещи по минимуму.
Для ремонтного священнодействия решили нанять рабочих. Ибо муж дневно и нощно добывал мамонта, а я....
Я, как истинная дочь строителей, не понимала в этом деле нифига. В родительской семье высококвалифицированных профессионалов моя посильная помощь в ремонтах состояла в том, чтобы не болтаться под ногами, с чем я виртуозно и справлялась. К тому же, я считала (и мое мнение не изменилось), что стоит мне хоть раз влезть в мужские дела и потом всю жизнь придется доказывать, что я не лошадь. Яжмагу.
