За семьдесят лет, что прошли со времени глобального ядерного Апокалипсиса, мир до неузнаваемости изменился. Изменилась и та его часть, что когда-то звалась Россией.Города превратились в укрепленные поселения, живущие по своим законам. Их разделяют огромные безлюдные пространства, где можно напороться на кого угодно и на что угодно.Изменились и люди. Выросло новое поколение, привыкшее платить за еду патронами. Привыкшее ценить каждый прожитый день, потому что завтрашнего может и не быть. Привыкшее никому не верить… разве в силу собственных рук и в пристрелянный автомат.Один из этих людей, вольный стрелок Стас, идет по несчастной земле, что когда-то звалась средней полосой России. Впереди его ждут новые контракты, банды, секты, встреча со старыми знакомыми. Его ждет столкновение с новой силой по имени Легион. А еще он владеет Тайной. Именно из-за нее он и затевает смертельно опасную игру по самым высоким ставкам. И шансов добиться своей цели у него ровно же столько, сколько и погибнуть…
…Кровь. Багровая, липкая, на стынущей бархатной коже. Вытекает из ее тела на бетонный пол, смешивается с занесенной подошвами грязью… Кругом грязь. Жирная. Набухает, разрастается, перекатываясь осклизлыми комьями, заполняет собой все. Пол, стены, город, весь мир тонет в вязкой мерзости. И только кристально чистые серо-голубые глаза печально взирают посреди этого кипящего моря грязи, но они тоже скоро будут поглощены.
– Ты опоздал…
Стас поежился, плотнее кутаясь в служащую одновременно и подстилкой и одеялом шинель.
Небольшая канавка, давшая укрытие на ровной, хорошо просматриваемой заокской пустоши, к утру ощутимо промерзла, и теперь даже сквозь толстый войлок со всех сторон пробирало холодом. Между редкими деревцами гулял ветер, шурша коричневой листвой и трепля длинные сухие лохмы травы, иногда вырывая их из земли и унося в неизвестном направлении.
Стас открыл глаза и, вытянув из-под шинели левую руку, одернул манжет – семь сорок. Нужно подниматься. Пять часов тревожного сна, дважды нарушенного раздававшимися поблизости странными шипящими звуками, особого эффекта не возымели. Глаза слипались, озябшее тело вяло реагировало на приказы мозга, всячески противясь изменению положения с горизонтального на вертикальное. Он с силой потер ладонями лицо, крепко зажмурился, поморгал, пытаясь расклеить тяжеленные веки, и, откинув верхнюю половину шинели, сел.
Как много удалось пройти со вчерашней переправы, Стас не знал. Знал он только, что шагал долго, пока ноги не начали заплетаться. Шагал, как казалось, по прямой, от реки на восток, но, бредя в кромешной темноте безлунной ночи, трудно быть уверенным в точности следования выбранному маршруту.
Стас глянул на розовеющий полукруг восходящего светила и повернулся в противоположную сторону – западного берега Оки с прожекторами муромских сторожевых башен видно не было – это хорошо. Впрочем, и ни одного сколько-нибудь надежного ориентира вокруг также не наблюдалось, что было уже совсем не замечательно. Карта отсутствовала, а сориентироваться на незнакомой территории по солнцу… Он вздохнул и, гоня подальше дурные мысли, полез в рюкзак.
Оставшиеся с ужина копченая рыба и картошка за ночь совершенно утратили товарный вид, слежавшись, придавленные коробками семерок, превратились в малоаппетитный на вид комок из мяса, костей и крахмала. Но эстетический аспект Стаса сейчас мало волновал. Он разложил походный нож с удобным лезвием-вилкой и, ловко выуживая рыбьи ребра из отхваченных кусков, за пару минут уничтожил еще попахивающую дымком биомассу, после чего глотнул воды из фляги и приступил к инвентаризации имущества.
Спешное бегство из заваленного трупами магазина не оставило времени на особые раздумья, и теперь, за перебиранием трофеев, в голове крутились скорбные мысли о безвозвратно упущенных возможностях. Две РГО, топор, саперная лопатка, походный нож, два пэбэса, сапоги с портянками, плащ-палатка, аптечка, ружейная смазка, патроны, шинель, ну и сам рюкзак. Все. А ведь как бы пригодилась сейчас горелка на сухом спирте, да и котелок с кружкой тоже были бы не лишними. Десять, а после оплаты переправы и вовсе девять пачек семерок здесь, посреди земель печально известных навашинских бригад, уже не казались достаточным боезапасом, как и пять пачек картечи.
«Кстати…» – подумал Стас и вытащил из рюкзака недавно обретенный гладкоствольный инструмент. С виду новехонький. Полиамидные цевье, рукоять и приклад, оканчивающийся удобным резиновым затыльником. Короткий ствол в тридцать пять сантиметров на глаз, с фосфатным внешним покрытием серого цвета. Четырехзарядный трубчатый магазин практически на длину ствола. Неподвижное цевье упирается в ствольную коробку, с правой стороны которой на блестящем вороненом металле проштамповано: «BENELLI ARMI-URBINO-MADE IN ITALY», слева – «12 ga.-M1 SUPER 90 ENTRY-BENELLI–ITALY».
– Ишь! – подивился Стас, дернул затвор и взял ружье на изготовку.
Дробовик лег, как влитой. Правая ладонь обхватила рукоять, левая – цевье, щека уперлась в слегка шершавый пластик приклада. Крайняя фаланга указательного пальца погладила ребристый металл крючка и плавно надавила, выбирая спуск. Затвор освободился и пошел вперед, радуя слух мягким клацаньем в конце своего недолгого пути.
Прекрасное оружие. Тяжеловато немного для своих габаритов, но ради возможности быстро садануть картечью в шуструю псину, не тратя попусту основной боекомплект, Стас готов был потерпеть лишних три кило. «Вот только работает ли сия красотища? Не выстрелишь – не узнаешь». Шуметь, однако, совсем не хотелось, а таскать нестреляный дробовик на шее мертвым грузом было глупо. Посему Стас, покрутив напоследок ладно скроенную машинку, убрал ее в рюкзак «до лучших времен». А в том, что времена эти скоро настанут, он не сомневался.