Человечество. Когда-то давно это слово многое значило. Когда-то оно произносилось гордо. Шесть миллиардов представителей рода людского заселяли планету. Белые, жёлтые, чёрные, с широким и с узким разрезом глаз, высокие и низкорослые, сытые и голодные. Они работали, строили, спаривались, растили детей, читали книги, летали в космос, двигали вперёд цивилизацию и считали себя венцом творения природы. Справедливо считали. Но… всё изменилось. Добро пожаловать в заокские пустоши.Женщины, дети, подростки, люди с тонкой душевной организацией, ОСТОРОЖНО! Текст содержит ненормативную лексику, описания людоедства, уродств и сцены жёсткого насилия (не сексуального).
…Кровь. Багровая, липкая на стынущей бархатной коже. Вытекает из её тела на бетонный пол, смешивается с занесённой подошвами грязью… Кругом грязь. Бурая, жирная. Набухает, разрастается, перекатываясь осклизлыми комьями, заполняет собой всё. Пол, стены, город, весь мир тонет в вязкой мерзости. И только кристально чистые серо-голубые глаза печально взирают посреди этого кипящего моря грязи, но они тоже скоро будут поглощены.
— Ты опоздал…
Стас поёжился, плотнее кутаясь в служащую одновременно и подстилкой и одеялом шинель.
Небольшая канавка, давшая укрытие на ровной, хорошо просматриваемой заокской пустоши, к утру ощутимо промёрзла и теперь, даже сквозь толстый войлок, со всех сторон пробирало холодом. Между редкими деревцами гулял ветер, шурша коричневой листвой и трепля длинные сухие лохмы травы, иногда вырывая их из земли и унося в неизвестном направлении.
Стас открыл глаза и, вытянув из-под шинели левую руку, одёрнул манжет — семь сорок. Нужно подниматься. Пять часов тревожного сна, дважды нарушенного раздававшимися поблизости странными шипящими звуками, особого эффекта не возымели. Глаза слипались, озябшее тело вяло реагировало на приказы мозга, всячески противясь изменению положения с горизонтального на вертикальное. Он с силой потёр ладонями лицо, крепко зажмурился, поморгал, будто пытаясь расклеить тяжеленные веки, и, откинув верхнюю половину шинели, сел.
Как много удалось пройти со вчерашней переправы, Стас не знал. Знал он только то, что шагал долго, пока ноги не начали заплетаться. Шагал, как казалось, по-прямой, от реки на восток, но, бредя в кромешной темноте безлунной ночи, трудно быть уверенным в точности следования выбранному маршруту.
Стас глянул на розовеющий полукруг восходящего светила и повернулся в противоположную сторону — западного берега Оки с прожекторами муромских сторожевых башен видно не было — это хорошо. Впрочем, и ни одного сколь либо надёжного ориентира, кроме солнца, вокруг так же не наблюдалось, что было уже совсем не замечательно. Карта отсутствовала, а сориентироваться на незнакомой территории по небесному светилу… Он вздохнул и, гоня подальше дурные мысли, полез в рюкзак.
Оставшиеся с ужина копчёная рыба и картошка товарный вид за ночь утратили совершенно, слежавшись, придавленные коробками семёрок, в малоаппетитный на вид комок из мяса, костей и крахмала. Но внешний вид блюда Стаса сейчас мало волновал. Он разложил походный нож с удобным лезвием-вилкой и, ловко выуживая рыбьи рёбра из отхваченных кусков, за пару минут уничтожил ещё попахивающую дымком биомассу. После чего глотнул воды из фляги и приступил к инвентаризации обновлённого имущества.
Спешное бегство из заваленного трупами магазина не оставило времени на особые раздумья, и теперь, за перебиранием трофеев, в голове крутились скорбные мысли о безвозвратно упущенных возможностях. Две РГО, топор, сапёрная лопатка, походный нож, два ПБСа, сапоги с портянками, плащ-палатка, аптечка, ружейная смазка, патроны, шинель, ну и сам рюкзак. Всё. А ведь как бы пригодилась сейчас горелка на сухом спирте, да и котелок с кружкой тоже были бы не лишними. Десять, а после оплаты переправы и вовсе девять, пачек стандартных семёрок здесь, посреди земель печально известных навашинских бригад, уже не казались достаточным боезапасом, как и пять пачек картечи.
«Кстати…» — подумал Стас и вытащил из рюкзака недавно обретённый гладкоствольный инструмент. С виду новёхонький. Полиамидные цевьё, рукоять и приклад, оканчивающийся удобным резиновым затыльником. Короткий ствол в тридцать пять сантиметров на глаз, с фосфатным внешним покрытием серого цвета. Четырёхзарядный трубчатый магазин практически на длину ствола. Неподвижное цевьё упирается в ствольную коробку, с правой стороны которой на блестящем воронением металле проштамповано: «BENELLI ARMI-URBINO-MADE IN ITALY», слева — «12 ga.-M1 SUPER 90 ENTRY-BENELLI–ITALY».
— Ишь! — подивился Стас, дёрнул затвор и взял на изготовку.
Ружьё легло, как влитое. Правая ладонь обхватила рукоять, левая — цевьё, щека упёрлась в слегка шершавый пластик приклада. Крайняя фаланга указательного пальца погладила ребристый металл крючка и плавно надавила, выбирая спуск. Затвор, освободился и пошёл вперёд, радуя слух мягким клацаньем в конце своего недолгого пути.
Прекрасное оружие. Тяжеловато немного для своих габаритов, но ради возможности быстро садануть картечью в шуструю псину, не тратя попусту основной боекомплект, Стас готов был потерпеть лишних три кило. «Вот только работает ли сия красотища? Не выстрелишь — не узнаешь». Шуметь, однако, совсем не хотелось, а таскать нестреляный дробовик на шее мёртвым грузом было глупо. Посему Стас, покрутив напоследок ладно скроенную машинку, убрал её в рюкзак «до лучших времён». А в том, что времена эти скоро настанут, он не сомневался.
