– Это значит, батенька мой, что я работаю… Мне все то, что вы видите, дал труд.
– Это очень хорошо! – согласился Тадзимано. – И я от души радуюсь за вас.
– Благодарю вас! – с мрачным раздражением проговорил Андрей Николаевич. – Я вполне уверен, что вы искренни… Если бы все так же относились ко мне, я был бы счастлив.
– Я не сомневаюсь, – с улыбкой посмотрел на него лейтенант, – у вас немало завистников.
– Если бы только завистников! – слегка ударил кулаком по столу Контов. – На завистников я не обратил бы внимания…
– Тогда у вас есть враги?
– Не то! – махнул рукою Андрей Николаевич. – Что враги? А вы представьте себе, что я должен был перечувствовать, переиспытывать, как я должен был мучиться, когда такой испытанный друг, как Иванов, покинул меня?..
– Иванов вас покинул? – с удивлением воскликнул Тадзимано. – Что за причина?
– Не знаю… – горько усмехнулся Контов, – какая-то муха укусила его…
– Что значит «муха укусила»?
– Так говорят у нас в России, когда кто-либо без всякой видимой причины начинает сердиться на другого. Иванов приехал с вами, сперва был очень доволен всем, а я-то как был доволен, что он, наконец, снова со мною! Ведь мы так сдружились, что стали родными. Для меня по крайней мере Иванов – единственный человек, которого я считаю близким себе, и вдруг этот страшно оскорбивший меня уход…
– Но что же такое вышло? – вскричал Тадзимано. – Быть может, вы поссорились?..
– Ничего подобного! Ни единой размолвки… Сперва Иванов радовался, восхищался, потом через несколько дней стал киснуть, хмуриться… Перестал даже смотреть на меня… Взгляну ли я на него, сейчас глаза так и прячет, а если успею его взгляд подловить – какой-то укор, сожаление так в нем и чувствуются… Я бесился, расспрашивал, что такое, – молчит… Потом взял да и ушел… от меня ушел! – Контов почти простонал эти последние слова. – Ни слова не сказал на прощанье… Так и разошлись… С тех пор как он ушел, ни ногой ко мне… И не встречаемся даже… видимо, избегает.
– Жаль, что так вышло, очень жаль! – покачал головой Тадзимано. – Где же теперь Иванов?
– На Невском заводе работает. Это вашему народу, Тадзимано, мастеровые обязаны тем, что у них теперь всякой работы столько, что с утра до ночи не переработаешь…
– Чем же это?
– Пошли эти несуразные слухи о войне, так из России наслали миноносок в разобранном виде… Теперь их на Невском заводе собирают…
И, отвлекшись от первоначальной темы разговора, Андрей Николаевич начал рассказывать своему гостю о ходе работ на Артурском судостроительном заводе.
– Послушайте, – вдруг перебил рассказ Контова Тадзимано, – зачем вы мне это все рассказываете?
– А что? – удивился тот.
– Да ведь вы сообщаете такие сведения, что… что… – несколько замялся лейтенант, – их лучше бы не сообщать, если только они стали известными постороннему, то есть частному лицу…
– Что же вы тут увидели особенного?
Тадзимано пожал плечами.
– Качественное и количественное состояние боевых сил да еще во время ожидания войны всегда составляло строжайший секрет… Впрочем, это касается только наших военно-морских учреждений… У вас, вероятно, дело поставлено по-другому.
– Э, пустяки! – беззаботно махнул рукой Контов. – Может быть, все это и действительно должно быть секретом, но какой же это секрет, который известен стольким людям?.. Впрочем, я понимаю, эта тема скучна для дружеской беседы… Там, на бульваре, вы хотели мне что-то сказать… Вот, кстати, мой Ивао несет нам чай… Коньяк к нему у меня привезен из Фриско: попробуйте, он, мне кажется, очень недурен… Поставь здесь, Ивао, и можешь уходить.
Молодые люди, оставшись одни после ухода японца-слуги, некоторое время молчали.
– Ну-с, так что же вы хотели мне сказать, Александр Николаевич? – прервал молчание Контов. – Судя по выражению вашего лица, я ожидаю чего-то важного…
– Нет, что же может быть важное?.. А не находите ли вы, что между нами есть совпадение, и очень странное?
– В чем же именно?
– Да как же… Мы оба православные: вы Андрей Николаевич, я Александр Николаевич… Наши отчества тождественны.
– Что же тут странного? Имя Николай очень распространено среди православных. Вы это-то мне и хотели сказать?
– Нет, это я только кстати…
– Тогда существенное, стало быть, впереди?.. Слушаю…
Тадзимано помолчал, видимо, собираясь с мыслями.
– Видите ли, – заговорил он, задумчиво смотря вперед, – я жил в Порт-Артуре, живу порядочно долго здесь и теперь, в такое время, когда разрыв между вашим и моим отечеством никогда не был еще так близок, как ныне…
– Вы опять с вашими страхами! – с легким смехом воскликнул Контов.
– Я знаю, что говорю! – с ударением проговорил Тадзимано. – Простите, простите! – заметил он выражение неудовольствия на лице Контова. – Право, все это так странно…
– Что именно вы находите странным? – с суровостью в голосе спросил тот.
