— Если я попрошу за человека из братства, это сочтут попыткой найти общий язык, дабы уладить земельный спор, — произнес епископ, внимательно взглянул на меня и кисло улыбнулся. — Магистр, надеюсь, вы не откажетесь представлять в этом деле университет?
«В каком деле?» — стоило бы спросить мне, но… что бы это изменило? Коготок увяз — всей птичке пропасть, точно подмечено. И отнюдь не только об отношениях с запредельем.
Так вот и получилось, что следующие несколько дней я в качестве представителя университета отчаянно торговался с добрыми братьями, и лишь поддержка двух мэтров юриспруденции помешала божьим людям растерзать меня, выпить кровь и полакомиться мозгом. В итоге в обмен на доступ к древним записям нам гарантировалось предоставление заложенной в них формулы вызова порождений бездны, а до этого момента братством приостанавливались все тяжбы о возвращении университетских земель.
Окончательную версию соглашения мы подписали лишь утром накануне праздника вхождения пророка в Ренмель, и епископ Вим распорядился выделить мне карету, дабы я не опоздал на лекцию.
Несмотря на косой мелкий дождь, лихач-кучер гнал всю дорогу и домчал меня в Мархоф за полчаса до назначенного срока. Заглянуть на квартиру я уже не успевал, поэтому решил проведать Эльзу и зашел в библиотеку, но заведующей на месте не оказалось.
Занимавшиеся в читальном зале школяры при виде меня зашушукались столь оживленно, что стало ясно: выходка со стаканом воды забудется еще не скоро. Я плюнул и отправился в аудиторию, пройдя крытым переходом в главный корпус. Там-то на втором этаже мне и повстречалась молоденькая девица в скромном синем платье — одна из учащихся факультета тайных искусств, невесть как отбившаяся от компании подружек.
— Не ходите туда, — сказала она, подобрала юбки и под перестук каблучков убежала по коридору, оставив меня с отвисшей от удивления челюстью.
Возможно, прислушайся я к этому странному совету, все сложилось бы иначе. Но вовсе не уверен — отдельных упрямцев, если уж им втемяшилась какая-то идея, остановит лишь пуля в голову.
Школяров на лекцию собралось немало, но до предыдущего аншлага было, откровенно говоря, далеко. На первом ряду в гордом одиночестве восседал один лишь рыжий Аксель; не явились ни Лорелей Розен, ни ее многочисленная свита. Впрочем, меня это обстоятельство только порадовало. Еще немного удивило полное отсутствие девушек — видно, мои разглагольствования показались слишком уж фривольными надзиравшей за ними матроне, — зато на удивление много собралось окончивших основное обучение бакалавров.
Стоило переступить через порог, и гомон моментально стих. Я пристроил плащ и шляпу на вешалку, прошел за кафедру и достал из саквояжа книгу, которую намеревался читать. Тут же распахнулась дверь, и в аудиторию влетела парочка моих соседей-лекторов. Коротышка двинулся было прямиком к кафедре, и тогда долговязый спутник ухватил его за руку и утащил к партам.
Я с недоумением покосился на отчаянно жестикулировавшего мне Джакоба и открыл книгу, но начать лекцию не успел. Поднялся плечистый школяр с желтыми, словно солома, волосами и веснушчатым лицом. Он нервно оправил украшенный вышивкой дублет, прочистил горло и заявил:
— Магистр! Как нам стало известно, вы не обладаете должными навыками и не имеете права занимать должность преподавателя факультета тайных искусств!
Суетливый коротышка-лектор вскочил, и долговязый сосед вновь дернул его за руку, усаживая обратно. Я же с интересом уставился на возмутителя спокойствия и попросил:
— Соблаговолите пояснить свое заявление!
Школяр поежился и предпочел обратиться за помощью к старшему товарищу, оказавшемуся бакалавром-юристом. Тот хорошо поставленным голосом продекламировал:
— Согласно статуту о факультете тайных искусств занимать должность лектора может лицо — первое! — имеющее лицензию на преподавательскую деятельность по выбранной специальности и — второе! — обладающее способностью к управлению незримой стихией, именуемой также небесным эфиром!
По спине у меня побежал холодок, заныло сердце. И дурные предчувствия не обманули.
— Как нам стало известно, — продолжил речь желтоволосый школяр, — вы лишены колдовских способностей…
Последние слова оказались произнесены с определенной степенью опаски и неуверенности, чем я и не преминул воспользоваться.
— И откуда же это стало известно?
Усмешка вышла недоброй, но, когда ты один против полусотни, ухмылками ситуацию не переломить. Меня загнали в угол легко и непринужденно.
— Не важно! — вновь обрел уверенность в себе школяр. — Это так или нет? Вы действительно отказались от своих способностей?
Я мог бы рассмеяться в ответ и заявить, что все это бред, но такими обвинениями не разбрасываются, не имея на руках весомых доказательств. Они знали. Они были уверены. Они потребовали бы продемонстрировать мои умения прямо здесь и сейчас.
