Реньери Андретти полностью

— Я персона нон грата. (прим. это человек, которого по тем или иным причинам, не желают видеть в определенном государстве, учреждении или обществе).

— Странное имя, Персона нон грата.

Я закатила глаза, но на губах заиграла улыбка. Давненько никто не шутил со мной.

— Я серьезно. Сидеть рядом со мной — это социальное самоубийство.

Он пожал плечами.

— Я не слишком беспокоюсь о таких вещах. — Наверное, потому, что по шкале от одного до десяти у него было одиннадцать баллов. Девушки в "Диаволо" съели бы его. То, что он сидел рядом со мной, не меняло его привлекательности.

Я склонила голову набок, оценивая его непринужденную манеру поведения.

— Почему я?

— Ты заняла этот столик. Я решил, что лучше представиться одному человеку, чем десяти, чьи имена я забуду сразу же, как только они их произнесут.

Я взяла расписание, которое он бросил на свой поднос с едой.

— Так вы здесь недавно?

— Перевелся из Сокала.

Я кивнула на его голову.

— Это объясняет прическу.

— Волосы? — Он провел рукой по золотисто-русым прядям.

— Длинные. Поцелованные солнцем. Классический парень-серфер.

Он хмыкнул.

— Это стереотип, и я на самом деле не серфер…

Я вскрикнула, отодвигая стул, когда вода попала на мои волосы, стекала по лицу и намочила белую футболку. Лейси стояла в нескольких дюймах от меня, держа в руке пустую бутылку из-под воды. Я прикрыла грудь рукой, надеясь, что никто не увидит ее сквозь тонкую футболку.

Мой взгляд метнулся к Ренье и с лазерной точностью зафиксировался на нем с другого конца кафетерия. Может быть, он и бросил меня как друга, но он не потворствовал издевательствам. Если он видел это, то обычно высказывался. Это была единственная хорошая часть моей жизни в эти дни.

Но когда я посмотрела на него, он на долю секунды запечатлел мое промокшее лицо, а затем сосредоточился на Броуди. Я ждала, что он скажет. Что-нибудь. Но он не сказал. Вместо этого он повернулся к Николайо и что-то прошептал ему на ухо. Николайо ответил, и они вдвоем начали горячий разговор, полностью игнорируя мое волнение.

Вскоре начались перешептывания. Кто-то набрался смелости и рассмеялся. Потом другой. И еще один. И еще. Очень скоро весь кафетерий смеялся надо мной. Броуди стянул с себя толстовку и протянул его мне. Я накинула мягкую хлопковую толстовку поверх мокрой рубашки, благодарная за то, что хоть кто-то был на моей стороне. Возможно, скоро он поймет, что дружба со мной не стоит того, чтобы подвергать себя остракизму в "Диаволо", но до тех пор я приму любую помощь.

В другом конце комнаты глаза Ренье поймали мои, задержавшись на толстовке. Он встал, решимость придала ему осанку, но Николайо потянул его обратно вниз. Они обменялись торопливыми словами, и Ренье глубокомысленно нахмурил брови, прежде чем занять свое место. Я вернула свое внимание к Броуди, чувствуя себя глупо. Ренье не был героем. Он был злодеем.

Я просидела весь обед, промокшая и дрожащая, но моя гордость не позволила мне убежать и спрятаться. Кто-то подошел ко мне и пошутил насчет моих мокрых волос. Казалось, что, не защищая меня, Ренье снял с меня негласный запрет на издевательства в его присутствии. Броуди огрызнулся, и на мгновение я снова почувствовала себя защищенной.

Когда прозвенел звонок на пятый урок, я с гордо поднятой головой прошла мимо Ренье, а Броуди обошел меня с левой стороны. Мои руки сжались в кулаки, стараясь скрыть дрожь. Я не знала, чего жду от Ренье. Извинений? Объяснений? Какого-то признания того, насколько ужасной стала моя жизнь? Не слишком ли многого я прошу после девяти лет, в течение которых мы были друг для друга всем?

Вместо этого его глаза снова задержались на том, как толстовка Броуди обтягивает мою худую фигуру, а затем он посмотрел на Броуди и отвернулся. Николайо бросил на меня сочувственный взгляд, но я знала, что он всегда будет на стороне Ренье.

Мое сердце упало, и надежда, которую я сохраняла с тех пор, как мы с Ренье перестали быть друзьями, улетучилась. После инцидента в кафетерии издевательства усилились, превратившись в монстра, которого не могли контролировать даже строгие учителя Диаволо.

По крайней мере, у меня был Броуди.

Но на его месте должен был быть Ренье.

Пусть сегодня наступит день.

когда вас перестанет преследовать

призрак вчерашнего дня.

Стив Мараболи

КАРИНА ГАЛЛО

Настоящее, в котором ничего не изменилось.

Изильд налил содовой одной из стриптизерш, которая пролила бренди на свое нижнее белье.

Фред подбежал к нам с другого конца зала, его белые волосы развевались от спешки, и втолкнул ее обратно в гримерку.

— Нет, нет. Только не в этом!

Она опустила взгляд на свое нижнее белье — облегающий розово-черный комплект из лифчика и трусиков.

— Что с этим не так?

— Ты в нем выглядишь на двадцать баксов. — Типичный Фред. Он никогда не умел говорить лишнего или, не знаю, вести себя как цивилизованный человек.

Она скрестила руки на груди, возмущаясь по праву.

— Я действительно вешу пятьдесят четыре килограмма.