Ренессанс – величайшая культурно-историческая эпоха, заложившая основы новой европейской культуры. На страницах альманаха возрождаются ценности духовного развития общества: любовь и верность, красота взаимоотношений, честь и достоинство, дружба и чувство долга. Сборник «Ренессанс» предлагает читателям вспомнить о них, ознакомившись с романтической прозой и поэзией, увлекательной драмой и публицистикой, а также с интересными фантастическими рассказами авторов, наполненными душевной теплотой и искренностью.
Составитель Алексия Сандрин
– Ну ма-а-а-ама-а-а! Не хочу горячую воду! – громко и пронзительно, как пожарная сирена, голосила на две ноты Варька.
Варьке четыре года. Одной рукой она намертво прижала к себе полностью покрытую грязью тряпичную куклу, а другой вот уже минут пять размазывает по лицу эту же грязь, только разбавляя ее время от времени то соплями, то слезами.
Короче. Играть с девочками в куклы – занятие не для слабонервных. Все хотят быть мамами. Это понятно. Все хотят. А кто будет? Есть способ как-то решить эту задачу? Конечно, есть. Но драка уже не помогает.
Что делать? Пра-а-авильно! Мамой будет самая добрая. В итоге предвыборной кампании с большим отрывом победила Варька. Она своим дочкам разрешила все! То есть абсолютно. Куда уж добрее-то?
Но вредная Маринка потребовала гарантий:
– А если дочка в грязь захочет зайти попрыгать?
– Пожалуйста! – великодушно повела левой рукой в сторону густой грязевой лужи добрая «мама».
Доброта победила.
– И мы немножечко попрыгали, – рассказывала потом Варька своей маме. – Немно-о-ожечко! – протянула она утешающим тоном, заглядывая маме в глаза и протягивая к этим же глазам совершенно коричневую руку с вытянутыми указательным и большим пальцами.
Между ними и правда было совсем немножечко места. С локтя отколупывались и тихо падали комочки высохшей грязи.
– Хорош-ш-ш-шо-о… – Мама все еще как-то удерживала себя в некоем дзене. – Вы попрыгали. А Байба твоя почему вся в грязи? Она тоже прыгала с девочками?
– Не-ик… Нет! Ик. – Варька даже заикала от удивления. – Это моя Байба! Она с разными там девочками не скак'aет. Я прыгала, а она меня ждала.
– Где?!
– Рядышком.
– В луже?
– Ну что ж, я ее где попало, что ли, оставлю? Я же ее не могу далеко положить! Она же плакать будет. И соскучится. И забоится же далеко ждать. Лужа же большая же, ну мама!
И она для убедительности затрясла разведенными в стороны чумазыми руками с растопыренными грязнущими пальчиками.
Вся эта тирада могла обозначать только одно: рядышком – это в луже.
Пока девочка в праведном возмущении трясла «шоколадными» руками, Байба из-под ее локтя снова плюхнулась в грязь.
– Ой. – Варька опустила руки, молча и, как ей казалось, практически незаметно полуприсела, перекосилась телом в сторону лужи и кончиками пальцев подцепила комок жидкой грязи, в который превратилась ее любимица Байба. Потом быстро выпрямилась.
Все это не сводя с мамы самых понимающих и преданных глаз.
Ведь, в сущности, ничего не случилось. Она все та же идеальная, примерная девочка. А с Байбы что возьмешь? И в луже ее тоже не оставишь, так ведь? Ну и… вот.
Мама умоляюще посмотрела куда-то вверх. Дзен ускользал от нее. Поэтому в тихом мамином шипении его уже не было:
– А ну, марш-ш-ш домой!
Варька как-то одной ногой подпрыгнула, мигнула и пошла к дому, на автомате затолкав куклу под мышку. Из-за воротника белела полоска чистой Варькиной шейки. Сама Варька мелко семенила, косолапя серо-буро-малиновыми сандалиями. Из их дырочек выбулькивала склизкая жижа. С ног и рук Байбы шлепались вниз капельки грязи. Глядя на этот маленький апокалипсис, мама сделала брови домиком и, как ни странно, заулыбалась.
А «девочка чумазая» шла, опустив голову с теперь уже неизвестного цвета хвостиками и такими же неопознаваемыми бантиками. И знала, что ничего хорошего ее не ждет.
Мама ох как рассердилась! Ругать будет долго. Мыть горячей водой. Мыло будет лезть везде и щипать ей глаза. И Байбе тоже. Стоп!
– Мама, ты Байбу когда стирать будешь?
Мама молчала несколько секунд. Таких длинных и важных секунд. Было видно, что она просто мечтает провернуть нечто воспитательное. Например: «Когда выстираю, тогда и выстираю, у меня дел полно, подождешь – в следующий раз не будешь пачкаться».
