Я попыталась вывернуться из жарких объятий, но сделала только хуже, потому что оказалась и вовсе частично придавлена телом Айроса, который продолжил свою эротическую экспедицию по моим самым чувственным местам. В голове помутилось от противоречивых желаний, но стыд и ощущение какого-то насилия пока побеждали. Только вот кто тут кого насиловал - тот еще вопрос. Изгибаясь от очередной ласки, с трудом подавляя стон, выдохнула, - Хазаэль, а ты не хочешь помочь девушке?
- А разве девушка нуждается в помощи? – С ехидной улыбкой уточнил тот.
- То есть по-твоему все нормально и ничего необычного не происходит?
- Ну, ты же сама хотела … поваляться, и, насколько я могу судить, именно этим и занимается старший брат: валяет тебя по постели. - Ответил эльф, бесстыже скользя взглядом по нашим переплетенным телам. То есть вчера он целовал меня, а сегодня не только не противится, но будто поощряет этот публичный беспредел. Это только у них в семье подобное распространено или весь мир немного того?
А на ушко сладостно прошептали «не уходи, Айян», вызывая мурашки и вопросы. Кто такая эта Айян? Или что? Не так много слов мой переводчик оставляет в первозданном виде, чаще подобное происходит с именами, но тот же “корлинтус”… Впрочем, не мое это дело, не стоит еще глубже погружаться в пучину императорских тайн и желаний.
Глава 37. Раны эльфа и секреты дракона
Дракон повернулся к Хазаэлю, и спокойно поинтересовался, - кстати, как твоя рука?
- Лучше, но меч держать еще не могу. – С наигранной улыбкой ответил эльф.
- Покажи. – Это прозвучало непривычно требовательно.
Хазаэль вздохнул, подошел к дракону, а после развоплотил верхнюю часть одежды и изменился. Кардинально. Он стал выше, крупнее, глаза оказались светло голубыми. Кроме того, наконец, я увидела то, что меня так долго смущало – длинные уши. Но больше всего удивили волосы, которые сначала изменились на длинные белоснежные, а спустя пару секунд вновь стали черными. Мне было стыдно, но не могла не облизнуть взглядом атлетическую фигуру сногсшибательно красивого эльфа, с приятными глазу холмиками мышц. Я сглотнула и задалась только одним вопросом, Лиария там в своей башне совсем башкой двинулась, чтоб по доброй воле отказаться от … такого? Я залипла, изучая столь мужественный рельеф тела, из головы на тот момент вылетело абсолютно все, даже действия Айроса стали фоном. Хазаэль стоял ко мне боком, что позволило рассмотреть тонкую длинную рану, начинающуюся от изгиба плеча и спускающуюся практически до кисти. При этом выглядела она жутко – почерневшие края, и расходящиеся от нее по сосудам темные жгуты какой-то гадости.
- Действительно лучше, - согласился Зарекс. – Когда Айрос проснется, я попрошу его исцелить твою руку. Все же с силой Света Сателиса, это будет гораздо быстрее.
- Как скажете, Мастер, но разумно ли показывать Императору Миантариона мой истинный облик?
- Ну, если ты хочешь терпеть боль от раны еще три-четыре миртрана… то можешь сохранить свой секрет. Впрочем, он и так знает, кто ты, разве что никогда не видел представителей твоей расы без артефактов изменяющих внешность.
А я замерла, понимая, что все, писец котенку… Ладно еще сны Лиарии, мелкие секретики и слабости дракончика, но я же не слепая и видела истинную внешность Хазаэля, хотя ее от остальных, даже от названного брата, прячут. Да что там видела, я ее о-о-очень хорошо рассмотрела. Столько знать о сильных мира сего… Вот я влипла!
Повисла тишина, дракон поставил на стол мисочку, отрастил коготь, и начал с противным звуком соскребать черные ошметки с раны. Хазаэль даже не поморщился, или, возможно, ему и не было больно при этом. Делая надрезы, дракон вычищал черную жижу, так что темная паутинка постепенно уменьшалась, оставляя после себя воспаленную ткань. В какой-то момент, эльф зашипел, видимо, Зарекс все же задел чувствительный нерв.
