— Очень надеюсь. — Кивнул дракон, и перевел взгляд на второго. — А теперь вы… Айрос фон Лоюз… Что вы мне скажете?
В ответ донесся тихий голос, — Моракс, пожалуйста, остановись. Ты же знаешь, это не мой почерк, и я никогда бы не пошел на это. Подобное не только невыгодно Миантариону, но и может разрушить уклад и торговые соглашения Империи.
— Тогда, как ты объяснишь печать? Или хочешь сказать, что твой брат тебя предал? — С ехидной улыбочкой спросил дракон, от которой у меня кровь застыла в жилах, а желание мимикрировать под стеночку стало нестерпимым. Оказывается, он бывает совсем другим.
— Нет, Мейрос не мог. Поэтому, скорее всего, он уже мертв. — Айрос горько вздохнул. — Но в данный момент я все равно уже ничего не могу изменить.
— Почему же? — Заинтересованно уточнил Зарекс.
— Как ты знаешь, моя Империя соседствует с тремя Башнями, ссориться с которыми из-за пустяков слишком опасно. Поэтому я согласился пройти обучение в Академии. Если я вернусь и попытаюсь навести порядок, то не успею к зачислению, а это даст им повод развязать войну.
— Так ты считаешь это пустяком? — Впервые за весь их разговор дракон чуть повысил голос.
— Нет, конечно нет. Я не это имел ввиду. — С жаром ответил Айрос, потупил взгляд, закусил губу и отвернулся.
После этого раздался тяжелый вздох дракона. Какое-то время он постукивал стеклянным наконечником пера по столу, подобно своему Ученику закусив губу. В конце концов недовольно произнес, — входите и закройте уже дверь. — Вновь вздохнул, а потом посмотрел на меня и уже привычно мягко, с улыбкой, обратился, — покорми их, если не трудно. — А сам снова занялся бумагами.
Я подорвалась и, немного нервничая, затараторила, — простите, я сейчас все поставлю. И еще пока не знаю тонкостей этикета, поэтому если что не так, простите.
— Ничего, — мягко и ободряюще улыбнулся Айрос. — Я весьма непривередлив, да и наш кронпринц тоже, — с усмешкой добавил он, под осуждающий взгляд эльфа.
Это немного успокоило меня, но сразу вытащить необходимое из кольца все равно не получилось. Лишь глубоко вздохнув и перестав заморачиваться по поводу их мнения, удалось почувствовать и направить энергию к кольцу. А после достаточно быстро я смогла расставить на столе в принципе немудреные блюда, порционные тарелки, приборы, чашки. Правда, пришлось умыкнуть чайник у Зарекса, но он вроде бы не был против.
— Суп с гренками, салат овощной с майонезом, блинчики с конфитюром к чаю… ой, простите, корлинтусу. — Отчиталась, вытянувшись в струнку рядом со столом.
Айрос улыбнулся, кивнул и сразу приступил к трапезе. А Хазаэль несколько растерянно посмотрел на меня, после на остальных, на что Айрос сказал, — не спрашивай, потом. Он и так на нас злится, так что просто накладывай и ешь. — Повернувшись ко мне, с лучезарной улыбкой добавил, — все очень вкусно.
Буквально просияв от похвалы, я уселась, тоже пододвинула к себе тарелку, налила в нее суп и всыпала немного гренок. Все-таки мыслительная работа способствует голоду. Слопав пару ложек, заметила, как Айрос с некоторым сомнением повторил за мной и добавил себе немного гренок. Зачерпнул, попробовал и, посмаковав, кивнул, насыпав еще. А я поняла, что надо и с блинчиками провернуть разъяснительную деятельность. Так что пододвинула тарелку к себе, завернув в несколько из них начинку, и вернула обратно на центр стола, вновь взявшись за суп.
* У. Шекспир “Ромео и Джульетта”
Трапеза проходила в молчании, сопровождаемом лишь скрипом пера и иногда звоном посуды от моих неумелых действий. К моему ужасу, парни ни разу даже по тарелке вилкой не царапнули. Я сознательно ела медленно, стараясь исподволь наблюдать за ними. Айрос выглядел грустным и задумчивым, хотя, когда встречался со мной взглядами, всегда дарил ободряющие улыбки. Хазаэль тоже казался задумчивым, но на его лице вина зачастую сменялась решительностью или отрешенностью. В какой-то момент я перевела взгляд на Зарекса и залипла. Он был предельно сосредоточен, казалось, каждое движение выверено, почерк остался неизменным — красивым, четким, ровным. После того, как он закончил писать, приложил к бумаге перстень. Над листом заструился тонкий дымок, и я поняла, откуда в комнате был этот запах. И после этого, творились чудеса. Лист сам скручивался, обвязывался парчовой нитью, концы которой скреплялись сургучом и снова Зарекс прикладывал перстень. И, так как несколько готовых свитков лежали неподалеку, я смогла различить на печати символ — черно-золотой дракон, как и на чернильнице. И усмехнулась, было бы крайне странно узреть там кролика или маргаритку.
— Мне нужна мана для посланников, кто поделится? — Неожиданно для меня заговорил он, глянув на парней.
— Возьмите мою, Мастер. — Тут же с готовностью произнес Хазаэль. Дракон кивнул, принимая предложение и протягивая руку.
