Репетитор полностью

Н а з а р о в. Алина! Мы все оглянуться не успеем, как у вас свой пацан будет. И представьте, что он удирает в Симферополь, его ловят проводники… где-то за триста километров от дома, снимают с поезда, сдают в милицию… А школы это не касается, не ее забота! Тогда вы — как мать — понимаете: мальчик прав, бежать надо из такой собачьей школы!

А л и н а. Извините, Кирилл Алексеевич… я сейчас дозвонюсь. (Уходит.)

Н а з а р о в. Так что вам сказать, Клавдия Петровна? Обещаю, что мы подумаем, разберемся, с Мариной Максимовной побеседуем… Чувства ваши мы поняли, даже разделяем их отчасти — так ведь, Ольга Денисовна? Но эмоции и обиды — штука субъективная…

Б а ю ш к и н а. А вам факты нужны? Есть факты, к сожалению. Я не хотела до них доводить, но если без этого нельзя… (Она щелкнула замком на большом мужском портфеле, который имела при себе, и достала оттуда знакомый нам магнитофон.)

О л ь г а  Д е н и с о в н а. Что это у вас, зачем?

Б а ю ш к и н а. Вчера Юля получила от нас этот подарок. И взяла его с собой на их воскресный… пикник! Там они его опробовали, записывали все подряд… Он у них не остывал, наверное… как только батарейки выдержали, не знаю.

Н а з а р о в. Ну и что же?

Б а ю ш к и н а. Сейчас услышите. Я же понимаю, Кирилл Алексеич: только первые дни работы — и сразу конфликт! Конечно, не хочется… А мне, вы думаете, легко было с этим прийти? Я принесла, держу в портфеле, а сама сомневаюсь… Но раз вы говорите «одни эмоции»… Ольга Денисовна, вы идите поближе, вам не будет слышно… Думала-думала: с кем посоветоваться? Муж на работе, а я как на углях все утро… Раз послушала, другой и поняла: ненормальные вещи там творятся! (Включила воспроизведение.)

Голос Алеши, под гитару:

(Выключила.) Алеша Смородин исполняет! Что значит — платит искусство за них? И почему они «судари»… «милорды», с каких это пор?

О л ь г а  Д е н и с о в н а. Да, неясно. Надеюсь, что «шипучие вина» — это только так, для рифмы…

Пленка тем временем перематывается.

Б а ю ш к и н а. Ну-ка, здесь посмотрим. (Включила.)

Голос Юли: «Антон! Поди сюда… Скажи что-нибудь! Чего тебе хочется? Ну?»

Голос Антошки, сына Марины: «Дядя Майданов, давай опять играть в какей».

Смех.

Б а ю ш к и н а. Вы поняли? Это моя Юля с ее малышом…

Опять перемотка. Назаров и Ольга Денисовна угрюмо молчат. Еще раз включение.

Голос Жени: «Странная вещь: информация ведь минимальная, так? А — действует!»

Голос Марины: «Женька, ты чудовище! Ну можно ли думать о количестве информации, когда тебе читают стихи?»

Голос Тани: «Все равно я чувствую, что для поступления это не подходит. Надо взять что-нибудь гражданственное, патриотическое…»

Голос Алеши: «Когда же люди поймут, Марина Максимовна? Когда они поймут, что нельзя выставлять свой патриотизм, чтобы тебе за него что-нибудь дали или куда-нибудь пропустили! Другие свои данные выставляй, пожалуйста; может, в Дом моделей возьмут… А это не надо!»

Голос Антошки: «Дядя Алеша сердится?»

Голос Майданова: «Ага. (Со вздохом.) Он идейный».

Щелчок. Выключение.

Б а ю ш к и н а. Это не то. Я еще плохо освоила эту технику, а то б я скорей нашла… (Включила.)

Голос Жени: «Марина Максимовна, вопросик можно?»

Голос Марины: «Попробуй».

Голос Жени: «Эмма Павловна — хороший, по-вашему, учитель?»

Б а ю ш к и н а. Вот! Я это искала.