Репетитор полностью

М а й д а н о в. Ну что ж. Если интеллигентно спрашивают — можно сказать. Видишь ли, я в трех школах перебывал, видел всяких учителей. Вроде игра у нас такая с ними была: кто от кого раньше устанет? В гости я к ним, правда, не ходил и к себе не приглашал… Так что вчерашний десант ваш сперва мне дико не понравился! Еще больше, чем эти ваши хождения на Гагарина, двадцать два… Понимаешь, Смородин, я учителям-«душевникам» не верю! Я нашей Денисовне, завучихе, верю больше, чем им, — ты уж прости. Ты «пятиалтынный» знаешь? Ну, пятнадцатое отделение милиции? Там одна юристочка стажировку проходила. Тоже молоденькая, нежная… с «поплавком» МГУ на груди. Так она со мной говорила за жизнь, так говорила… (Выдержал паузу.) А потом — протокольчик. И в нем черным по белому: «На собеседованиях Майданов Александр показал…» Ну, и там все мои сопли доверчивые в дело пошли. Против Витьки Лычко и других… ты их не знаешь. Артистка она была, понял?!

А л е ш а (гневно). Марина Максимовна — такая?

М а й д а н о в. Нет, не такая, не волнуйся. А ты-то сам веришь, что бывают учителя такие, чтоб с ними можно было о чем угодно говорить? О чем им педагогика не велит?

А л е ш а. Мы говорим об определенном человеке…

Ж е н я. Братцы, сейчас химия, да? Голгофа? А я пожитки на том этаже оставил… (Убежал.)

А л е ш а. Магнитофон вчерашний помнишь? Сегодня он у директора.

М а й д а н о в. Иди ты! Юлька знает?

А л е ш а. Нет. И пока не надо, чтоб знала, — шум поднимется… Ее мама зато знает все.

М а й д а н о в. Так это она? Ай да мама…

Звонок. В задумчивости Майданов пошел куда-то по коридору. Появилась  Э м м а  П а в л о в н а.

Э м м а  П а в л о в н а. Смородин, почему не заходишь?

Алеша безмолвно скрывается в кабинете химии.

Майданов, а тебе отдельное приглашение?

М а й д а н о в. Эмма Пална… Я сейчас подойду. Вы пока начинайте без меня…

Э м м а  П а в л о в н а. Вот спасибо, что разрешил!

Входит в кабинет. Дверь остается приоткрытой. Нам слышно и частично видно, что происходит на уроке.

Так… значит, у нас сегодня гуляет Майданов. Еще кого нет? Адамяна Женечки? Слава богу! Один раз отдохнуть от его великой учености и такого же великого нахальства… Начали урок! Тишина.

По коридору, мягко ступая, идет  К л а в д и я  П е т р о в н а  Б а ю ш к и н а. Внимательно смотрит на нее  М а й д а н о в. Она спешит исчезнуть. Прибежал  Ж е н я  с портфелем.

Э м м а  П а в л о в н а. Косицкая расскажет нам про бензол и вообще про ароматические углеводороды…

Ж е н я (открыл дверь). Разрешите?

Э м м а  П а в л о в н а. Ну вот, только обрадовалась! Адамян, ты у меня уже отсутствуешь, все, поздно!

Ж е н я. Да я на минутку опоздал!

Э м м а  П а в л о в н а. Не знаю, не знаю… Иди гуляй с Майдановым. У меня ты отсутствуешь!

Ж е н я. Но это субъективный идеализм, Эмма Павловна! Всякий материалист скажет вам, что я присутствую… что я реальность, а не комбинация ваших ощущений.

Э м м а  П а в л о в н а. Ох, словоблуд! Ну вот что: я уже пометила в журнале «нб». Поэтому или ты испаряешься… или заходишь, но на весь урок делаешься как рыба!

Ж е н я. А что легче, Эмма Павловна, — вам зачеркнуть вашу пометочку или мне отрастить жабры и метать икру?

Смех в классе.

Э м м а  П а в л о в н а. Молчать! Вон из класса!

Ж е н я. За что, Эмма Павловна? Это же юмор…

Э м м а  П а в л о в н а. Тут не юмор, тут издевательство… это не вы, это я должна спросить: за что? Разве я вам когда плохое сделала? Ведь могла бы кое-кому испортить аттестат, нет, у всех положительные отметки… Каждый год даю себе слово бросить эту нервотрепку!.. И ведь предлагали же мне фармацевтом пойти, да и сейчас не поздно…

Появляется  Н а з а р о в. Майданов сразу отступил в тень, в глубь коридора.

Н а з а р о в. Эмма Павловна, разрешите?

Э м м а  П а в л о в н а (лицо красное, блестят слезы). Ох, Кирилл Алексеич, вы очень вовремя! Урока у меня не будет, пока не выйдет Адамян. Я не могу его видеть… Он… он — умственный хулиган! Или он, или я!

Н а з а р о в (оценил напряженность обстановки). Адамян, пойди погуляй. А на твоем месте посижу я…

Женя усмехнулся, пропустил директора. Дверь закрылась. Снова возник  М а й д а н о в.

М а й д а н о в. Иди сюда. Слушай, значит, теперь эту Юлькину шарманку могут включить на педсовете?

Ж е н я. Могут. Могут даже в роно. Если б это не стукнуло по Мариночке, я бы только радовался: наконец все они услышат про Голгофу правду!