— Бренди должен был сегодня выступать с «Без названия», а вместо этого напился до неконтролируемого состояния у бара, где всем заправлял Оливер, — она таращится на меня и берёт напряжённую паузу, словно мне самой нужно догадаться о том, что между ними происходило дальше. Я бы рада, но совершенно не соображаю сейчас. — Ой, неужели не доходит? В их увлекательном диалоге Оливер отметил, что кое-кто ведёт себя, как завравшаяся женщина на букву «ш», ну слово за слово, и они уже разносят «РокСтар» в щепки.
Кай решил вступиться за меня? Зачем? Зачем нужно было подставлять себя?
— Какой ужас, — стыдливо посматриваю на Дейзи, противостоя с нарастающей паникой внутри себя. — Мне так жаль.
— Надеюсь, нетрудно догадаться, кто в этой истории оказался яблоком раздора?
— Нет, совсем нетрудно. Спасибо, я догадалась, — тяжело сглатываю, понимая, что моё имя неожиданно стало синонимом к слову бардак.
— Наш высоко градусный Бренди пробил Оливеру черепушку, сломал челюсть и так, по мелочи ещё кое-что. Он накатал на Кая заявление. Тяжкие телесные. За это по головке не погладят, а если брать в расчёт то, что он привлекается не впервой, то, боюсь, ты его ещё долго не увидишь.
От этих слов меня начинает передёргивать, ещё и пронизывающий ветер, плюс ко всему, только усиливает приступ лихорадки. Исходя из сложившейся ситуации, далеко не радужная перспектива открывается перед Каем, и как же противно осознавать, что во всём этом хаосе замешана исключительно я.
— Где он?
Выражая своё неодобрение, Дейзи цыкает и вскидывает бровь.
Давай, отпусти очередную колкую шуточку в мой адрес и разойдёмся!
— А где у нас держат дебоширов? В участке, конечно же!
Не теряя ни секунды, я забираюсь в свой автомобиль, завожу мотор, и перевожу взгляд на ветровое стекло, где вижу перед собой удаляющуюся фигуру Дейзи.
Зачем она пришла? Не думаю, что вандализм и был её хитроумным планом, чтоб тем самым проучить меня. Нет, скорее, в её планы входило вразумить меня, натолкнуть на путь истинный, открыть мне глаза на Кая. Но какой ей смысл? Может быть она знает то, чего не знаю я?
— Дейзи, спасибо! — выкрикиваю я в приоткрытое окно.
Она оборачивается и лениво улыбается мне.
— За что? За мои художества? Ты всё-таки их оценила?
— И за них тоже! — она кивает и снова устремляется в путь. — Дейзи, постой!
— А?
— У Кая правда проблемы со…, — осекаюсь я, подумав о том, что Кай скрывает свой недуг не только от меня. Я не имею права раскрывать чужие секреты.
— Ты про слух? — хитро щурится она. — Поздравляю, ты вошла в доверительный круг Кая Брандиса. Лишь единицы знают, что наш лапочка лишился слуха ещё в детстве.
Так вот оно что… Но почему? Почему он скрывал это от меня. В голове сразу же всплывают его слова: «Ненавижу, когда люди жалеют меня, особенно если это будешь ты». Чем я не заслужила? Он стыдился этого?
— О, нет. Он мне не рассказывал. Я сама догадалась, — приходится слегка исказить истину. Не хочу рассказывать ей подробности и лишний раз подкреплять доказательствами свою никчёмность.
Дейзи меняется в лице. Она хмурит брови и со всей суровостью взирает на меня.
— Мой совет: НИКОГДА не повышай голос при разговоре с ним. Он не выносит этого, потому что в такой момент не может читать по губам. Больше музыки он любит лишь тишину и спокойствие.
— Откуда ты столько всего про него знаешь?
— Наблюдательна, — загадочно улыбается, пожимая плечами. — И… Мы когда-то встречались…
Ох.
Ревность на пару с завистью сию же секунду накрывают меня со всех сторон. Эти чувства будоражат мой нерв и уязвляют меня. Дейзи знает его намного лучше меня, но больше всего меня напрягает тот факт, что я совсем непохожа на эту экстравагантную девушку.
Да и ладно. Я вроде бы и не планировала себя на роль его девушки. Будь, что будет. Сейчас единственное, что от меня требуется — попытаться вызволить Кая на свободу. Не уверена, что у меня получится обойти закон, но я стану полным ничтожеством, если буду продолжать пребывать в бездействии.
Двадцать минут у меня уходит на дорогу до участка и всё это время я металась из крайности в крайность. Мои мысли вертятся вокруг Оливера. Руки чешутся набрать его номер. Я готова умолять его, чтобы он забрал это чёртово заявление, и в то же время хочу хорошенечко навалять ему в довесок. Но как только я набираюсь храбрости для звонка, вспоминаю слова Дейзи о том, что у этого выскочки сломана челюсть. Вряд ли он сможет разговаривать ещё, как минимум месяц.
У меня ничего не остаётся, кроме как идти в полицию самой. Но с чего начать? Ни разу я ещё не бывала в подобных ситуациях. Ладно, буду действовать по обстоятельствам. Я смогу. Я смекалистая… Вроде бы была когда-то…
Когда забегаю в главный вход и подхожу к стойке, за которой сидит одутловатый офицер полиции с видом профессора математических наук, я начинаю заметно дрейфить. Вся та храбрость и отвага, которой я была наделена за пределами здания, запропастилась в недрах моей задницы, как только я вошла в это неуютное и пугающее с виду место.
