Пришлось пугнуть ее немножко, вот только, по сути, пугать нечем. Никакого диктофона нет, хотя на моей практике и к подобному методу приходилось иногда прибегать. Я не могу привести весомых причин, по которым взялся за это репетиторство и до сих пор продолжаю заниматься с этой Ивановой. Мне просто из чистого упрямства хочется, чтобы эта маленькая колючка пообломала иголки и сделала уже то, что от нее хочет ее мать!
Понедельник у меня в университете самый простой и скучный день, как бы странно это ни звучало, но будущий понедельник обещает быть повеселее.
До вечера воскресенья я даже, кажется, забываю про свою непосильную ношу, пока Тася не напоминает мне. Сегодня мы ужинаем у меня дома, потому что та репродуктивная клиника, в которой наблюдается сестра, находится недалеко от моей квартиры.
– Можно тебя попросить завтра после обеда забрать мои анализы? – просит Тася. – Просто этот смотр… Я не могу отлучиться, потому что эти таланты нужны мне, а не кому-то. У тебя же в понедельник до часу лекции?
– Я не могу завтра после обеда, – отвечаю я. – После обеда у меня завтра сеанс иглоукалывания.
– Что? – непонимающе вскидывает брови Тася.
– Репетиторство с колючкой-дочкой твоей подруги, вот что!
– Кстати, а что у вас там? – пытается изобразить минимальную заинтересованность сестренка, но, как говорится, уши уже торчком.
– Завтра ко мне на кафедру приедет госпожа Иванова Мия, заниматься с ней у нее дома я больше не собираюсь, пусть привыкает к стенам университета, – отвечаю я.
– А почему не дома? – удивляется Тася. – Ира же…
Перевожу взгляд с кружки на сестру и мысленно бьюсь головой об стену.
– Тась, твои попытки свести меня с Ириной не увенчались успехом, смирись. Я ей не интересен, она мне… Ну, будем честны, тоже. Ничего в душе не екнуло, а если просто потрахаться – у меня проблем нет, – пытаюсь без прикрас донести до сестры прописную истину. – Но из-за тебя мне теперь придется мучиться с ее дочкой.
– Ты с ней не общался толком! – бурчит Тася. – Вам просто нужно было поговорить вместе подольше, и не об успехах ее дочери… Ладно, прости, – опускает взгляд в кружку с чаем сестра. – Откажись от репетиторства, придумай что-нибудь, и я тоже скажу, что ты не смог, и все такое…
Отрицательно мотаю головой. Нет, просто так сдаться и уйти – хренушки, я такого удовольствия этой девчонке не доставлю. Наденет корону, возомнит себя укротительницей репетиторов и так и будет изводить мать, сидя у нее на шее.
– Но ты же не хочешь с ней заниматься… – морщит нос Тася, явно не понимая моей логики.
– Не хочу… Я, наверное, мазохист, – усмехаюсь я.
– Нет! Ты просто хороший, честный и бескорыстный преподаватель. – Тася кладет руку поверх моей и, чуть сжав, выходит из-за стола. – Значит, тебя завтра на смотре не ждать?
– Не ждать, – отвечаю я. – Прости, во вторник точно буду и составлю тебе компанию.
Открываю заметки и планы на сегодняшний понедельник:
Ах, как жаль, что мой смотр и репетиторство назначены в одно время… Что же мне выбрать, ума не приложу!
Расплываюсь в улыбке и с садистским наслаждением стираю вторую строчку. План прост: я говорю маме, что поехала к репетитору. Когда приезжаю в цирк, звоню Оленьевичу и говорю, что наш автобус попал в аварию и придется добираться с пересадками или ждать следующий. То же самое говорю маме. Потом просто возвращаюсь домой, строю виноватую мордашку, что очень и очень жаль.
Если я пройду в цирковую команду, то репетитор мне больше вообще не понадобится и врать больше не придется.
– Мия, ты помнишь про Вячеслава Олеговича? – спрашивает мама, надевая туфли.
Сегодня ее позвали куда-то, какой-то очень крутой дизайнер, чтобы взять маму в свою команду. Она вся на нервах, а это еще один плюс в моем плане. Если мама на нервах из-за работы, то ей глубоко наплевать на детали моего неудачного репетиторства.
– Ты напоминаешь десятый раз за день, как тут забыть, – отвечаю я.
Провожаю маму, желаю ей удачи и обнимаю. В такие моменты мне становится жаль, что я не могу быть с ней честна на сто процентов, ведь я люблю ее, и она так много для меня сделала. Но быстро отметаю сентиментальный бред, потому что наши чувства – это слабости, и ничем хорошим они не кончаются, даже в отношении родственников.
