Разворачиваюсь к нему и, заметив на турникете зеленую стрелку, прохожу в холл. Поднимаю взгляд на Оленьевича и вижу улыбку на его губах, особенно когда он смотрит на кое-как упакованный скейтборд в моих руках.
– Идите за мной, будем заниматься на кафедре, там сейчас никого нет, – говорит он и указывает мне в сторону лифта.
– Здесь и лифт есть? – усмехаюсь я.
– В здании с девятью этажами было бы странно передвигаться исключительно по лестницам, – продолжая улыбаться, отвечает он.
Оленьевич жмет на кнопку вызова лифта, и створки открываются почти сразу, по всей видимости, лифт уже был на первом этаже. Захожу следом за репетитором в просторную зеркально-стальную кабину и прислоняюсь спиной к стенке.
– И на каком этаже обитаете вы? – спрашиваю я.
– Сказал бы, что я Карлсон, который живет на крыше, но нет, моя обитель немного пониже, – с улыбкой говорит он и жмет на панели лифта цифру «пять». – А с какой целью интересуетесь?
– Хочу знать наверняка, возможен ли побег от вашей физики через окно, – исподлобья глядя в глаза Оленьевичу, отвечаю я.
– Боюсь, что сила моего притяжения гораздо меньше гравитации, – хмыкает он.
– Не понимаю вас.
– А я вас, – дергает плечом он.
– Это заметно, – говорю я, гордо выпрямившись.
– Что, простите? – усмехается Оленьевич.
Сжимая в руках скейтборд, уже собираюсь высказать ему все, что думаю, но створки лифта открываются, и задерживаться в нем для выяснения отношений уже бессмысленно. Выхожу на этаж и разворачиваюсь лицом к Оленьевичу, ожидая, пока он тоже выйдет и окажется рядом со мной.
– Так что там заметно? – переспрашивает он.
Не раздумывая пихаю ему в руки скейтборд и от возмущения даже приподнимаюсь на носках.
– Заметно, что меня не понимаете! Забирайте! – выплевываю я каждое слово. – Я говорила, что мне не нужны подачки!
Мужские руки стискивают брендовую доску, а в голубых глазах появляется пелена обиды, в то время как на скулах начинают играть желваки. Оленьевич подается вперед и уже открывает рот, чтобы ответить что-то наравне с моей дерзостью, но отвлекается на хлопок двери где-то в глубинах длинного университетского коридора. Медленно выдохнув, он качает головой и разворачивается ко мне спиной, все так же не выпуская скейтборд из рук:
– Это не подачка, а помощь. Идите за мной.
Я и иду, сгорая от недовольства. Не знаю, что именно меня так бесит в данный момент, не знаю, чего именно добиваюсь и какой результат нашего разговора меня устроит, но сейчас внутри все буквально кипит.
– Что ж вы не пришли и не всучили свою помощь лично, а наврали сестре, что я у вас в машине забыла свою покупку?! – тараторю я, стараясь не отставать от Оленьевича и видеть его лицо.
– А что же вы ей не сказали, что это не ваше? – повернувшись ко мне, приподнимает брови он. – Так бы и ответили Таисии, что вещь не ваша, вы ничего не забывали… А потом собрали бы вещи и пошли домой в расстроенных чувствах, потому что тренироваться к выступлению вам не на чем, – добивает он ехидством.
Достает ключи и отпирает одну из дверей с золотистой табличкой «Кафедра биофизики физического факультета». На его губах появляется самодовольная ухмылка, Оленьевич удовлетворен своим ответом… А мое недовольство с каждой секундой, говоря его же научным языком, прямо пропорционально величине его хорошего настроения!
– Знаете что?! – взрываюсь я. – Я вас ни о чем не просила, даже не намекала и в должницы не записывалась! Мне платить вам нечем, и я не…
– Тише, – шикает Оленьевич и, схватив меня за локоть, затаскивает в кабинет. – Вы в университете, не забывайте, это во-первых. Во-вторых, я от вас ничего не требую, это подарок! – суровым тоном произносит он, до сих пор стискивая мой локоть.
– За все нужно платить, кому вы тут свистите про подарки! – высвобождаю руку из его хватки. – Мы с вами слишком чужие, чтобы вы делали такие презенты просто так!
– Ну хорошо, это подарок не просто вам, это подарок еще и моей сестре, не такой уж и чужой, за успех шоу которой я очень переживаю и не хочу, чтобы по вине одной из участниц крутой номер не состоялся, – пожимает плечами Оленьевич и проходит к большому круглому столу, вокруг которого выставлено порядка шести стульев с высокими спинками.
Помещение само по себе небольшое и совсем не похоже на студенческую аудиторию, как я себе это представляла, оно скорее напоминает преподавательский кабинет. На окнах висят голубые жалюзи, но при этом в кабинете достаточно светло. Слева у стены стоит небольшой стол, на котором находятся кофемашина, несколько кружек и открытая коробка с чаем – это место точно для отдыха преподавателей, а не для студентов.
– Возьмите скейтборд и не устраивайте сцен, оно того не стоит, да и времени у нас не так много, – говорит Оленьевич и протягивает мне доску.
– Я не возьму, – складываю руки на груди я.
– Вы не хотите выступать? – спрашивает он. – Вижу, что хотите. Может быть, вы нашли себе новый скейт сами? – обиженно поджимаю губы. – Вижу, что нет. Тогда вы немного не в том положении, чтобы отказываться от моей помощи.
– Я не возьму, – повторяю я, но уже тверже.
– Хотите платить? – усмехается он.
