Но какого дьявола он пытался предлагать ей свою рубашку? Черт возьми, он слишком зациклился на этой рубашке. Он не хочет анализировать поступки Джейн или свои мысли и чувства, которые опасно соскальзывают в запретные зоны.
Придя к такому решению, Чарльз протянул руку к рубашке в тот самый миг, что и она. Их пальцы столкнулись, отпрянули назад и вновь соприкоснулись. В конце концов он схватил ее за запястье. Он соединил их руки вместе, пытаясь успокоить ее и себя. Ее руки были холодными. Он взял их в свои, чтобы согреть, а потом закутал в рубашку.
Она тихо рассмеялась.
– Не могу поверить, что я допущу, чтобы ваша рубашка стала яблоком раздора между нами.
Иногда прямолинейный подход в разрешении трудностей оказывался наилучшим.
– Рубашка или то, чтобы вы надели ее?
– Я просто нервничаю. Я не хочу осложнений, а после…
– Того поцелуя? Она кивнула.
– Мэри и Нора действительно поверили, что мы помолвлены? Мэри сказала мне в спальне, что она видит, как мы любим друг друга. Я думаю, что это довольно странно, поскольку мы едва знаем друг друга.
– Это была игра, Джейн.
– Я знаю. И все-таки, если я надену вашу рубашку…
То это не было бы игрой, внезапно осенило его. Но это не должно быть также и таким уж сложным делом. Чарльз взял рубашку с сиденья и притянул женщину ближе к себе. Она была явно удивлена его действиями и почти не сопротивлялась, приблизившись к нему.
– Что вы делаете? – спросила она, но ее почти не было слышно из-под плотной хлопчатобумажной рубашки, которую Чарльз надевал ей через голову. Рубашка сбилась у нее на шее, он сделал вид, что не замечает ее сердитого взгляда, когда она отводила волосы от глаз.
– Не могу поверить, что надеть мою рубашку составляет такую проблему, – сказал Чарльз, взяв ее правую руку и продевая ее в рукав. Затем он проделал то же с левой рукой.
– Ой!
От испуга он замер.
– Что такое?
– Моя рука. Как раз чуть пониже плеча. Джек вывернул мне ее, и она все еще болит.
Лучший способ обращения с женщиной, Олден, это быть с ней несколько грубоватым. Это заставит ее положиться на вас, чтобы вы защитили ее и племянника.
– Я не знал. – Его рука заскользила от плеча вниз, массируя больное место. – Вы обращались к врачу?
– Врач сказал, что это простое растяжение мышц. Но по сравнению с тем, что Джек мог бы сделать с Томом, поверьте, боль в руке действительно пустяк.
– На руке остался синяк? – спросил Чарльз, чувствуя, как в нем поднимается злоба.
– Сейчас уже все в порядке, – сказала она с облегчением.
– Черт побери, совсем не так хорошо! Ничто не извиняет Джека или любого другого подобного ему, кто поднимает руку на женщину. Не прощайте ему, что он ударил вас, так же, как вы не простили ему, что он напугал Тома.
От его столь решительного высказывания глаза Джейн широко открылись.
– Когда я был полицейским, я видел слишком много женщин, с которыми грубо обращались. Большинство из них, к сожалению, были убеждены, что они были сами виноваты в грубости своих мужчин. – Он сжал губы, ругая себя в душе за то, что вообще начал говорить на эту тему, но, услышав случайное признание Джейн о грубости Джека, не смог сдержаться.
– Нагнитесь вперед, – скупо приказал он, желая натянуть рубашку ниже.
– Я сделаю это сама, – воспротивилась она. Но он не обращал на нее внимания. Заставил ее нагнуться вперед и натянул рубашку так, что ее полы закрыли бедра Джейн. Она утонула в ней и выглядела, как бесформенный шар.
Он выехал на дорогу и поехал дальше.
Чарльз посмотрел на Джейн и увидел, что она больше не дрожит. Несмотря на глупую сцену, которая только что произошла между ними, ее вид доставил ему огромное удовольствие.
Через несколько миль они проехали отель «Челси». Прожектора освещали пустынную стоянку для автомашин. Среди зданий, окружавших отель, Чарльз отметил бакалейную лавку, магазин игрушек и аптеку. Мимо них медленно проехала и скрылась полицейская патрульная машина.
На противоположной стороне улицы была газовая колонка, и Чарльз вспомнил, что он должен надуть пляжный мяч для Тома.
– Инструкции Балтера лежат в кармане моей рубашки, – сказал он, останавливаясь перед красным сигналом светофора.
Она вынула белый листок бумаги и развернула его. Чарльз включил свет в салоне.
– Сделайте правый поворот на светофоре за отелем, – прочитала она. После того как он повернул, она спросила: – Разве комиссар не говорил, что дом должен быть на самом берегу? – После того как он утвердительно кивнул головой, она сказала: – Должно быть, мы уже близко, я слышу дыхание океана.
Десять минут спустя Чарльз завернул автомашину на гравийную дорожку рядом с коттеджем песочного цвета. Джейн внезапно осознала всю чудовищность лжи, в которой ей придется жить по милости Джека Грэма в этом чудесном месте, в приятном домике, в соседстве с другими домами.
Вместе с этим пришла мысль, что в последние годы в ее жизни было слишком много лжи и полуправды. Начиная от неверности Роберта до молчания со стороны Джесси о Джеке и до уклончивых ответов полиции. Даже притворный поцелуй Чарльза был рассчитан на реакцию соседей.