Казалось, что он нависает над ней. Его волосы были спутаны ото сна, а на щеках проступила щетина. В своей расстегнутой рубашке и в приспущенных на бедрах джинсах он казался чертовски сексуальным и мужественным. Она поймала себя на том, что ей хочется, чтобы он продолжал признавать, что она его возбуждает. Она чувствовала, что разрывается на части от смущения, как если бы в ней было два человека: осторожная Джейн Мартин и слишком любопытная Джейн Олден. Вторая не существовала в действительности, но именно она восхищала ее. Здравый смысл советовал ей позволить ему уйти. Здравый смысл подсказывал ей, что завтра будет достаточно времени, чтобы поговорить с ним. Но Джейн Мартин была мудрой, осмотрительной и осторожной. Джейн Олден была женщиной в Челси. Она носила вызывающе дорогое кольцо, полученное от мужчины, которого едва знала. Эта женщина целовалась слишком страстно и была куда более дерзкой.
Джейн Олден взяла его за руку, чтобы повести к кровати.
Он немедленно воспротивился.
– Что вы еще затеяли, черт возьми?
– То, чего я хотела с того момента, как проснулась на кушетке.
– Послушайте…
– Нет, это именно то, чего я хочу от вас!
– Прекратите это! – сказал он, загораживая от нее кровать.
Она посмотрела на него с удивленной улыбкой. Никогда она еще не видела его таким ошеломленным.
– Я хочу поговорить с вами!
– Поговорить? Вы должно быть, шутите? Мужчины и женщины не ложатся в постель, чтобы поговорить!
Она наклонила голову набок.
– Иногда ложатся. Так же как мужчины и женщины занимаются любовью во многих местах, помимо спальни, мужчины и женщины занимаются в постели не только сексом.
– Я не из таких, – кратко ответил он.
– Тогда для вас это будет совершенно новым опытом. В конце концов, на что будет похожа жизнь, если мы всегда будем делать привычные вещи в одних и тех же привычных местах?
– Почему у меня такое чувство, что я охотно лезу в ловушку?
Она поднялась на цыпочки и прошептала:
– Обещаю не возбуждать вас!
– Тогда давайте ляжем немедленно! – прошептал он, в отчаянии поднимая руки.
Через несколько мгновений они лежали бок о бок. Чарльз заложил руки за голову и уставился в потолок. Джейн вытянулась рядом с ним. Ее сердце громко стучало, а пальцы бездумно перебирали покрывало.
– Говорите! – пробормотал он напряженным голосом.
Теперь она была сдержанной, отбросив в сторону прежние добродушные поддразнивания.
– Простите меня! – И прежде чем он смог как-то прореагировать, она продолжила скороговоркой: – Простите меня! Вечером я вела себя с вами неблагоразумно. Визжала и шарахалась от вас, как будто вы собирались наброситься на меня! Я понимаю, что вы, должно быть, думаете, что вам попалась какая-то странная женщина, и я бы не стала винить вас, если бы вы решили сказать Джо, что с вас довольно.
– Дорогая…
Она почувствовала, что он расслабился впервые с тех пор, как они легли рядом.
– Вы не должны проявлять ни великодушия, ни любезности по поводу случившегося, Чарльз. Я вела себя ужасно. Фактически моя истерика, вероятно, причина того, что Тому снятся страшные сны. У меня нет никакого права обвинять вас в том, что вы покинули нас. Ведь это я сама ошиблась в номере спасательной станции.
Идите ко мне… Я не хочу, чтобы вы находили для меня оправдание, и не хочу, чтобы утешали меня.
– Вы хотите, чтобы я сошел с ума и стал бранить вас или называть истеричкой, которая виновата в кошмарах мужчины?
– Пожалуйста, не шутите с этим!
– Тогда перестаньте упрекать себя за совершенно нормальную реакцию. Вы думали что встретили Джека…
– Я говорю не о том, что убегала от Джека. Я говорю о том, что мне хотелось бы убежать от вас!
«Хотелось бы убежать!» Господи, как он хорошо понимал это! Он знал, с чем это едят, знал, как это больно и не поддается никакому разумному объяснению! Но в свое время бегство было его спасением…
Если бы он остался в Харборе после похорон Анны, он убил бы Карла Метто. Не из пистолета, не ножом, не по заранее разработанному плану. Просто голыми руками. Чисто, быстро и просто. Он бы прорвался через строй прихлебателей Карла в его роскошную квартиру, где тот отдавал приказы и демонстрировал свою грязную респектабельность, вытащил бы его из комфортного кресла и задушил бы этого сукина сына.
Несомненно, Чарльз понимал, что именно его желание убежать, а потом и само бегство спасли его от тюрьмы. Месяцы, проведенные им в одиночестве, помогли ему залечь на дно. На какое-то время он погряз в пьянстве, жалея самого себя. Но в конце концов такая жизнь стала тяготить его, и он понял, что пришло время вернуться домой и законно разобраться с убийцей.
По возвращении в Харбор он прежде всего добивался ареста Метто, суда над ним и признания виновным.
Сейчас он крепче обнял Джейн. Он не мог обвинять ее за то, что она пришла в отчаяние. Он прекрасно понимал, что она чувствовала.
– Чарльз!
– Что, дорогая?