– Для мужчины самым невероятным является такой поворот событий, когда женщина сама приходит к нему, разгоряченная желанием. Я не имею в виду проститутку или какую-то бесстыдную женщину, все движения которой хорошо отрепетированы, я говорю о женщине, которая осмотрительна и ответственна и поступает так потому, что это естественно.
Джейн нахмурилась. Его слова звучали красиво, но разве он сказал что-нибудь новое? Такое, чего он не мог сказать прямо? Неужели он говорил, что она хочет его больше, чем он хочет ее? Разумеется, он не довел ее до взрыва страсти и не отнес ее на кровать. Может быть, она неправильно истолковала его сигналы? Может быть, он поддразнивал ее, говоря, что она ослепительная?
Джейн почувствовала, что к ней возвращается неуверенность в себе, быстро исчезает ее возбуждение. Она оказалась дурочкой.
Она ослабила свои объятия, и Чарльз воспользовался случаем, чтобы повернуть ее к себе лицом и посадить на стойку. Ее ноги были обнажены до бедер. Он уставился на то, что, по его мнению, должно было быть заманчивой ночной сорочкой, и понял, что то, что было на ней надето, было еще более сексуальным и соблазнительным. Это пронзило его, опрокинуло его клятву, данную самому себе, – «держать дистанцию», – и схватило за сердце.
Он смотрел на знакомую серую хлопчатобумажную рубашку с открытым воротом, ткань которой приподнимали холмики ее грудей. Его здравый смысл боролся с возбуждением, вдребезги разбивая его самообладание.
– Вы в моей рубашке?
– Да.
– Почему?
– Мне было холодно. – Она сжала колени и натянула полы рубашки. – Я надеваю ее каждую ночь с тех пор, как вы дали ее мне, – ответила она. Она смотрела на него, как бы ожидая дальнейших действий.
– Должен ли я сказать что-нибудь совершенно очевидное, например, что я могу согреть вас лучше, чем моя рубашка?
Она быстро скользнула вперед и уперлась коленками ему в живот. Она раздвинула ноги и посмотрела на его полурасстегнутые джинсы.
– Вы приняли уже решение быть благородным и сказать «нет», – промолвила она, как будто соглашаясь с неизбежным. В ее голосе определенно прозвучало разочарование. Потом она посмотрела на него.
Он уставился на нее долгим взглядом, погружаясь в глубину ее прекрасных янтарных глаз. Его решимость не прикасаться к ней разлеталась в прах. Он решил быть несколько грубоватым.
– Когда это было у вас в последний раз?
– Еще с Робертом.
– Три года назад! Боже мой, вас можно назвать девственницей!
– Извините! – резко ответила она, чувствуя неловкость и как бы защищаясь.
Чарльз моментально понял, как прозвучали его слова: оскорбительно и бесчувственно. Его голос смягчился:
– О, дорогая, об этом не стоит сожалеть, но три года – это большой срок. Возможно, я слишком самовлюбленный человек и могу причинить вам страдания. – Когда она задрожала, он выругал себя за откровенность. – Следующий опыт у вас должен быть с человеком, которого вы любите, – сказал он, как будто сам не хотел оказаться именно тем человеком, которого она любит.
Она пристально смотрела на него.
У Чарльза был опыт обращения с женщинами, и разумеется, с Джейн у него было не просто шапочное знакомство, особенно после того, что произошло на пляже. А вот здесь, сейчас, речь шла о главных взаимоотношениях мужчины и женщины. Он предполагал, что Джейн будет вести себя так же, как и другие женщины, у которых в течение трех лет не было сексуальной жизни. Она согласится с его доводами, возможно, немного покраснев при этом…
Как раз в тот момент, когда он собирался помочь ей спрыгнуть со стойки, она толкнула его в грудь, и он отступил назад, застигнутый врасплох.
Ее глаза сейчас были наполнены влагой. Но это не были слезы замешательства. Она была в ярости.
– Вы не хотите этого, правда? Почему вам просто не сказать об этом? Почему бы вам не поступить честно, а не пытаться искать какие-то предлоги? Вы не хотите меня, Чарльз.
– Джейн, послушайте… – Он пытался схватить ее за руки, но она отбивалась.
– Я, черт возьми! Я… Вы точно дали понять, – говорила она, задыхаясь. – Ну и ладно, я вас не хочу тоже.
Затем, прежде чем он успел остановить ее, она схватилась за кромку рубашки и стянула ее через голову.
– Боже правый! – пробормотал он, закрывая на секунду глаза от открывшейся перед ним картины.
Ее кожа блестела, как слоновая кость, груди со стоящими розовыми сосками поднимались и опускались. Его взгляд жадно скользнул от поясницы вниз по животу к мягкому бугорку между бедрами. Он впитывал в себя эту картину так, как если бы впервые ощутил голод и жажду. Ему не нужно было ни видеть, ни ощущать запах ее духов – его плоть восстала, как бы стремясь к удовлетворению, которое ему не могла дать ни одна женщина, кроме нее. Неудивительно, что он сражался за то, чтобы заняться любовью! Неудивительно, что он сражался за нее!
Она скомкала рубашку и бросила ему в лицо.
– И мне не нужна ваша чертова рубашка тоже!
Чарльз отбил ее рукой. Она попыталась соскользнуть со стойки, но он схватил ее за бедра и притянул к себе. Соприкосновение с ее нежным, теплым треугольником внизу ее живота отбросило к черту всю его сдержанность.