Шел Томми Аткинс по земле, он храбрый был солдат.Он шел в пыли, он шел во мгле, где нет пути назад.Да, да, пути обратно нет, вперед — за ярдом ярд!Не зря воспел его поэт по имени Редьярд.Шел Аткинс, песню распевал, ему внимала ночь.И вдруг он песню услыхал, похожую точь-в-точь.Был Томми Аткинс поражен, успев подумать: «Да!Одно из двух: я или он попали не туда…»И сплюнул Аткинс на песок, и губы облизал,и, сдвинув каску на висок, поющему сказал:«Сэр, нам в раю уж не бывать за грешное житье,но хорошо ли выдавать чужое за свое?..»<p>Горение</p>Какое б мне ни поручили дело —что ночь-полночь, что среди бела дня, —я сам горел и все во мне горело,во мне горело и вокруг меня.Владимир СавельевГорю всегда я — в творчестве, в боренье,творя добро и сокрушая зло.Но в том загадка, что мое гореньеВсе, что возможно, тоже подожгло.Горело все: вокруг меня и возле,горело там (где именно — замнем).Горело до, в течение и после.Причем горело голубым огнем!Когда я дома с чаем ем варенье,играю в подкидного дурака,то это тоже, в сущности, — горенье,не понятое кое-кем пока.Ко мне и ночь не проявляла милость,горел и ночью, и во сне орал.Я просыпался, а постель дымилась,подушка тлела, коврик догорал…И как-то, дописав стихотворенье,решил я ночью, а быть может, днем:чтоб ненароком я в своем гореньене погорел, гори оно огнем!..<p>Догадка</p>Живу в обшарпанной квартире.Ни денег нет,Ни славы нет.Зато, быть может, в целом миреЛишь я — единственный поэт.Борис КуликовЯ одаренный был ребенок.Подрос, окреп, но, как назло,Несчастлив я,И мне с пеленокУжасно в жизни не везло.Болел то свинкою,То гриппом,Мог в одночасье помереть.Я так обтерхан и задрипан,Что страшно на меня смотреть!Живу в обшарпанном жилище.Скрипят полы,В стене — дыра.Уж я не говорю о пище —Ем из помойного ведра.Со славой вообще проруха,А славы так хотелось мне!Талант мой и величье духаПока известныЛишь жене…Зато, быть может, в целом миреЛишь я — единственный поэт!А если нет, тогда сатиреДарю догадкуКак сюжет.<p>За малым дело…</p>Написать бы про чудо такое,написать бы, как ночь хороша,только нет, как назло, под рукоюни бумаги, ни карандаша.Петр ГрадовЕсть мечта у меня, есть забота,и живу я, себя теребя.Написать бы нетленное что-то,чтобы вмиг обессмертить себя!В чем вопрос? Что, казалось бы, проще,все для этого есть у меня:есть талант поразительной мощи,в сердце — даже избыток огня.Налицо к вдохновению тяга,над столом Евтушенко портрет.Есть уже карандаш и бумага,есть желанье!.. А времени нет…
