Я отказываюсь от бистури в пользу патологоанатомической бритвы с большим лезвием и, начиная от предыдущего разреза, провожу ею прямо под грудными мышцами и жировой клетчаткой в области живота. Несколькими широкими движениями я обнажаю ребра и мышцы живота. Я готов к вскрытию полостей.
– Как быстро вы справились!
Действительно, работать 20-сантиметровым лезвием получается быстрее, если приноровиться. Я смотрю на часы: уложился в свое обычное время.
– А вы не рассекаете послойно?
– Нет, не сегодня. Я всегда могу вернуться к этому позже. Но пока что на поверхности ничего не видно, а в глубине нет ни синяков, ни переломов ребер.
Шарлотт замолкает и внимательно наблюдает. Я продолжаю длинный монолог и описываю ей свои движения. Снова беру короткое лезвие и рассекаю плоскость шеи послойно, стараясь не перерезать застойные мелкие сосуды, которые проходят через эту область. Обнажаются щитовидная железа, гортань и верхняя часть трахеи.
– Вы так странно режете – боковой поверхностью лезвия, а не острой частью.
– Да, это очень удобно, так оно не режет, за исключением самого кончика, а разделяет анатомические слои. Так можно отделить кожу от мышц или разделить две группы мышц. Здесь я разделил мышцы шеи и кожу, не повредив ни то ни другое. Я вас научу.
Несколько мгновений я созерцаю результат рассечения шеи: ни одна структура не повреждена. Видно две внутренние яремные вены, сонную артерию, шейные узлы, щитовидную железу. Ни капли крови, операционное поле идеально чистое.
Этим же лезвием я разрезаю реберные хрящи снизу вверх, затем осторожно ввожу лезвие между грудиной и ключицей слева и затем справа. Я вставляю один из двух крючков ранорасширителя между двумя хрящами, затем поднимаю лоскут, отворачиваю его вниз.
Разрезаю диафрагму одним непрерывным жестом и помещаю лоскут между ногами. Теперь в грудной полости видно легкие, очень застойные, и сердце в перикарде.
– За исключением некоторых случаев, я больше не разрезаю ребра костотомом[52]. Теперь я разрезаю хрящи на одном уровне с ребрами, сохраняя изгиб грудной клетки, чтобы было легче восстанавливать вид тела. Кроме того, так я не задену костные обломки. Отверстие меньше, но достаточно большое для таких дел.
Сказав это, я напеваю «…я избегаю таких дел».
Я спросил у луны…
Нужен ли еще тебе.
Она ответила: «Обычно я
Избегаю таких дел…»
– Вам нравится Indochine[53]?
– Мне нравится жизнь.
Вернемся к телу. Вскрытие живота в этом случае – формальность: я ввожу крючок шкуросъемного ножа в верхнюю часть брюшной полости, по средней линии, и одним движением открываю апоневроз и брюшину, которые расположены между прямыми мышцами живота. Затем отделяю стенку с обеих сторон, открывая петли кишечника.
– Что это за приспособление? Я такого никогда не видела…
– Это личный инструмент, который я использую только для особых случаев, как сегодня.
– Но в ящике с инструментами таких нет, так нечестно!
– Вовсе нет, это приспособление. Я приспосабливаюсь. И у вас есть право приспосабливаться.
– Фантастика! Им нельзя проткнуть кишечник или пораниться. И работать можно быстро.
– Для этого его и сделали.
– А где вы его взяли?
– Это секрет.
– Только не говорите, что вы им пользуетесь на охоте!
– Этого я не говорил. Но дело в другом. Будьте осознанны! Что вы заметили?
– Ничего, я ничего не успела рассмотреть.
– Резюмирую для вас: ни в грудной клетке, ни в брюшной полости нет экссудата. Очень застойные легкие, возможно, курильщика – это видно по черным пятнам на поверхности. Его печень слишком желтая и немного мягкая, на ней остался след от моего пальца, что наводит на мысль о том, что в ней избыток жира, – иными словами, о жировой дистрофии печени. Я думаю, селезенка немного увеличена. Кишечник не поврежден, без спаек. Мужчину не задушили, и от него пахнет алкоголем. Все как я и думал, ничего удивительного.
– Почему вы сделали вывод, что его не задушили? Мы не посмотрели ни подъязычную кость, ни рога щитовидного хряща.
– Их хорошо видно в пределах рассечения шеи, и нет ни малейшей инфильтрации кровью. Будьте осознанны! Я сделаю несколько снимков того, чего нет.
– Того, чего нет?
– Да, чтобы иметь возможность привести доказательства, что ничего не было. Кроме того, что я уже перечислил. Травматические повреждения отсутствуют, если вам так больше нравится.
Служащий секционного зала проходит мимо меня, но отказывается мыть стол, потому что на нем нет пятен.
– Чем бы мне теперь заняться?
– Брюшной полостью?
– Почему бы и нет. Оставим лучшее напоследок или вроде того…
