«Но ведь Фогель как-то выбрался из подземелья», – в отчаянии пронеслась мысль. Что, что я упустил? Не осталось ведь ни одного квадратного дюйма, который я не нащупал на обоих стенах исцарапанными подушечками своих пальцев. Неисследованными остались лишь потолок и пол. Однако, тайник не мог находиться так высоко. Ведь в этом случае, обессиленный Фогель не смог бы даже дотянуться до него – я сам не доставал до перекрытий около двух футов.
Так. Остался пол. Но я несколько раз пересек его вдоль и поперек, когда обшаривал стены туннеля. Почти исключена была вероятность того, что тайная кнопка или скоба могла оказаться замаскированной в полу.
Нет. На нее легко можно было бы наступить ногой. Или случайно задеть во время поисков – а такая легкость в обнаружении вряд ли входила в планы строителей туннеля, где в свое время надежно был спрятан Ковчег Завета. В идеальном, чистом и сухом месте, которое служило временным пристанищем для драгоценного сундука. Тайником, где спрятали Ковчег после бегства членов еврейской общины с острова Элефантин.
Выход… Где находится выход…?
Жаркий пот застилал мне глаза, и я трясся, словно от желтой лихорадки. Внезапно у меня в голове промелькнула сумасшедшая мысль. Сил, чтобы подняться, у меня не оставалось. И я побрел на четвереньках к тому месту, где находился скелет. Преодолевая страх и отвращение, я, включив фонарик, отодвинул его в сторону. Он был покрыт какой-то липкой грязью, но удивиться я не успел, потому что меня сразу вырвало. Царапая ногтями по стене я поднялся во весь рост.
– …а надеющиеся… на Господа… обновятся в силе… поднимут крылья как орлы…, – стонал я, обшаривая руками рисунки.
Мне казалось, что я занимался этим целую вечность. Фонарик выпал у меня из кармана, потух и валялся у ног, а я все водил и водил руками по рисункам.
Нагнувшись, я поднял фонарь и включил едва заметный свет, почти вплотную приблизив его к тому месту, которое вызвало у меня робкую надежду. Мне показалось, что та часть выдавленного на поверхности стены рисунка, которая обозначала Ковчег, не составляет единого целого со всей стеной. Я вытащил нож, открыл лезвие и вогнал его в миниатюрную щель, между Ковчегом и остальной каменной гладью стены.
– … пойдут и не утомятся…- радостно выдохнул я, отчаянно пытаясь выковырять кусок стены, на которой был изображен Ковчег с восседающими на нем херувимами.
Я изранил и порезал себе руки, но мне удалось расшатать, а затем и вытащить этот фрагмент рисунка. С грохотом, камень рухнул на пол, зацепив мою ногу. Но я не слышал шума и не чувствовал боли. Запустив руку в образовавшуюся нишу, я нащупал что-то вроде металлического рычага и повернул его.
С глухим скрежетом пришли в действие таинственные механизмы, находившиеся, очевидно, в самой стене. В пещеру ворвался свежий воздух и дневной свет, показавшийся столь непривычным и неожиданным, что я испуганно зажмурился. Я боялся открыть глаза и обнаружить, что сплю наяву.
Часть пола, казалось, провалилась вниз. Сноп дневного света струился снизу. В нем плавали мириады пылинок, поднятых в воздух сотрясением открывшегося выхода на свободу. Вниз под стену тупика уходили грубо вытесанные ступени шахты.
Я спустился по ним, затем поднялся вверх и вышел на свет. Туннель вывел на противоположный склон острова, прямо позади храма Исиды.
Я казался себе совершенно вымотанным. Эмоционально. Физически. Духовно. Опустившись на землю, я вбирал полные легкие чистого, свежего воздуха и молча смотрел на зеленые воды Нила.
Я сидел на камнях и ждал, пока шоковое состояние и боли в сердце и в руках постепенно не отпустили меня, а прерывистый пульс восстановился и тяжелый стук в ушах утих. Я ждал, когда клетки моего мозга получат достаточное количество кислорода, чтобы вернуть мне рассудок.
Нужно было убираться с этого острова Я поднялся и начал обходить храм богини Исиды, чтобы попасть на пристань, где меня должна была ожидать лодка.
Солнце уже опускалось за горизонт, но дневная жара все еще висела в воздухе. Несмотря на это охранник, стоявший возле входа в храм поежился, не веря своим глазам. Он совершенно остолбенел, как если бы увидел посланника из ада. Что
Что и говорить, вид у меня был ужасный", перепачканные брюки, покрытое грязью лицо и взъерошенные волосы. Наверное, я был похож на Эдмона Дантеса, узника ужасной тюрьмы, копавшего подземный туннель.
С решительным видом охранник направился ко мне.
– Вы упали и ударились? – участливо спросил он
Я обратил внимание на свои руки – они были в ссадинах и крови.
– Кто-то запер меня в туннеле, – сообщил я, делая шаг назад, чтобы дать охраннику полюбоваться живописной картиной, которую я, несомненно, представлял собой
– В туннеле? – подозрительно переспросил охранник – Что вы имеет ввиду?
– Тайное подземелье, отмеченное крестом, – проронил я сквозь сжатые зубы.
Египтянин подумал, что я, видимо, тронулся умом
– Здесь нет никаких туннелей, – удивленно произнес он. – И не было никогда.
