– Как близко тебе удалось подобраться к Ковчегу? – нарушил повисшее было в салоне молчание Арнетт.
Я коротко вздохнул.
– Что тебе сказать. Сначала приблизился, затем отдалился. – Несмотря на дождь, я не снижал скорости на довольно скользком полотне асфальта. – Но скоро собираюсь снова приблизиться.
– Каким образом?
– Боюсь, мне придется вернуться на Черный континент, хотя это сулит мне одни неприятности.
– Но почему?
– Если вспомнить как в Каире меня пытались отправить на тот свет в компанию к лорду Карнарвону и Говарду Картеру, проявлявшим слишком большой интерес к египетским древностям. Могу предположить, что в Эфиопии какой-нибудь добрый самаритянин сразу же подбросит мне в номер гостиницы ядовитого паука. Или же засорит грязью топливный бак машины.
Я припарковал автомобиль возле бара под названием «Скарлетт». Все в этом городе было пронизано духом знаменитого романа Митчелл. Даже напитки и коктейли в баре носили имена героев книги. Отказавшись от безалкогольного коктейля «Эшли» (самый нелюбимый мною герой «Унесенных ветром», вечно путавшийся под ногами у Ретта Батлера, мешая тому завладеть вниманием красавицы Скарлетт), мы заказали два виски.
– Что ты будешь делать в Германии? – поинтересовался я у Питера, чувствуя как теплая волна разливается
по всему телу, снимая накопившееся за день напряжение. – С кем интервью?
– С мэром Штутгарта.
Я уставился на него.
– С каких пор ты делаешь паркетные сюжеты? Неужели в нашей телекомпании нет людей, чтобы задать парочку вопросов клерку из Штутгарта? И ради этого переться через океан?
– Ради встречи с этим человеком стоит переться, как ты говоришь, на другой континент.
– Как его зовут?
– Манфред Роммель, – отчеканил Питер.
У меня интригующе засосало под ложечкой.
– Не родственник ли гитлеровского фельдмаршала… Постой. Как его.,- я наморщил лоб, пытаясь вспомнить. -… Эрвина Роммеля.
– Абсолютно верно.
Моя рука со стаканом виски застыла в воздухе, так и не добравшись до пункта назначения – жаждавшего огненной воды горла. Я опустил стакан на стол. Затем я напомнил Питеру один забавный анекдот: «По необитаемому острову, затерянному где-то в океане, бредет человек с бородой до колен. Вдруг из пены прибоя появляется женщина необыкновенной красоты.
– Давно здесь? – сочувственно спрашивает она.
– Уже лет двадцать.
– Когда ты последний раз пил виски?
– О-о-о, двадцать лет назад.
Она расстегивает молнию на рукаве своего гидрокостюма, достает фляжку и протягивает ему. Он делает огромный глоток.
– А сигарету когда последний раз выкурил?
– Двадцать лет назад.
Она расстегивает карман на другом рукаве и протягивает ему пачку «Мальборо». Он жадно затягивается.
– А самое-самое приятное ты когда последний раз делал? – строя глазки, кокетливо спрашивает она.
– Двадцать лет назад, – с глухим стоном роняет он. Женщина после его слов медленно начинает расстегивать молнию на груди.
– Не может быть! – восклицает несчастный. – Неужели у тебя там поместились клюшки для гольфа?»
Я закончил говорить и, поблуждав взглядом по бару, вновь остановил его на Питере.
– Виски на сегодня хватит, – предупредил я его. – А то завтра будет головная боль, если перебрать.
– А что у нас будет завтра? – спросил Питер, заранее предвкушая мой ответ.
Я не подвел его ожидания.
– Нудный перелет в Германию. Вряд ли можно надеяться на партию в гольф с мэром Роммелем. Но кое-какие вопросы я хотел бы ему задать.
Глава двадцать первая. ОККУЛЬТНЫЙ РЕЙХ
1
Когда я с неослабевающим интересом неоднократно смотрел сериал про Индиану Джонса, с великолепным Гаррисоном Фордом в роли неутомимого археолога, отправляющегося навстречу захватывающим приключениям и вступающего в схватку с гитлеровцами за обладание священными реликвиями, то каждый раз вспоминал книгу, изданную журналистом Луи Павелем и известным химиком Жаком Бержье. Она называлась «Утро магов».
В ней авторы задавались вопросом: каким образом в двадцатом веке, в Германии – одной из самых великих и цивилизованных стран мира, стало возможно коллективное сумасшествие миллионов людей? Еще вчера со слезами умиления на глазах слушавших концерты Бетховена в органных залах, а сегодня уже готовых зверски убивать, мучить, гонять в рабство десятки миллионов мужчин, женщин, детей и стариков. Откуда эта странная готовность добровольно отказаться от многочисленных личных свобод и маршировать в колоннах факельных шествий, сжигать в пламени костров книги вчерашних кумиров.
Неужто прав был Гитлер, однажды обронивший красноречивую фразу: «Какое счастье для правителей, что люди не думают»?
И какой смысл заключен в лаконичном выражении красавца Бальдура фон Шираха, выходца из древнего аристократического рода, получившего прекрасное и фундаментальное образование: «Мы просто верили-.»?
Бывший ефрейтор и неудачник вознесся к упоительным вершинам абсолютной власти в результате невероятного, беспрецедентного стечения обстоятельств. Перед ним с завораживающей легкостью спасовали лучшие политики и утонченные дипломаты Германии, покорно уступив власть и могущество.
