Я еду, уставившись на массачусетский номер едущего впереди автомобиля. На ужине, о котором говорит Пол, отмечалось окончание учебного года редакцией нашего литературного журнала. Мы собрались в «Тандури», индийском ресторанчике в Блу Хилл. Мы с Полом случайно встретились у входа в ресторан и вместе вошли. Будто почувствовав то, о чем я так давно мечтала, он выбрал место рядом со мной, и весь вечер мы провели за разговорами. Это были семьдесят две минуты легкого, беззаботного трепа о музыке и литературе, о его предстоящей поездке в Принстон и о том, что люди по большей части некрутые и беспонтовые, а таких, о ком стоит говорить, совсем мало. Это был один из тех редких случаев, когда вокруг меня творилась магия и я полностью отдавала себе в этом отчет. С каждым новым блюдом, которое нам приносили, я все сильнее начинала тосковать, понимая, что каждый съеденный кусок приближает нас к концу вечера. Пока куратор кружка мистер Хэнд оплачивал чек, я молилась про себя, чтобы Пол предложил мне пройтись – чтобы можно было продолжить разговор. Но тут нарисовалась его мамочка, и он нырнул в ее тачку, криво улыбнувшись и бросив напоследок, что до конца лета он со мной пересечется.
Потом я грезила наяву этим ужином, жила воспоминаниями о нем. Перебирала в памяти каждое слово, сказанное мне Полом. Я пыталась разузнать о нем как можно больше – где живет, куда собирается на лето, – но интернета еще не было, так что это оказалось непростой задачей. Я молилась, чтобы Пол попросил у кого-нибудь мой телефон и позвонил мне, но этого не случилось. В конце того лета он уехал в Принстон. А осенью пьяный шофер убил маму. Я начала ходить по панк-клубам, завсегдатаем которых был прежде Пол, – собственно, я стала такой девчонкой, тощей и резкой, какие ему нравились. Правда, его там не было, чтобы это увидеть. Но к этому времени меня перестало заботить, что он обо мне думает. Да и не только он – кто угодно.
Вскоре после этого случилось то, что окончательно меня разрушило. В каком-то смысле, если оглянуться назад, тот ужин с Полом был последним моим счастливым днем в этом городе. Последним солнечным лучом.
– Это же ты мне не позвонил, – говорю я сейчас. Стараясь обуздать свои эмоции, я не отрываю глаз от дороги. – Именно так, а не наоборот.
Пол морщит лоб.
– Почему я должен был звонить? Ты и сама могла меня набрать.
– Но ты же был… – запнувшись, я пытаюсь подобрать слово, которое не прозвучало бы уж совсем по-детски, – ты был главным редактором кружка. Ты был старше. Ты собирался в Принстон. Я подумала, что тебе не до меня.
Откинувшись на спинку сиденья, он скрещивает на груди руки.
– А я думал, что ты феминистка, Уилла Мэннинг.
Пол поворачивается ко мне, и видно, что он колеблется – как будто хочет еще что-то сказать, но не решается. Так ничего и не прибавив к своим словам, он пожимает плечами и, закрыв рот, вновь поворачивается к окну.
Мне виден только завиток волос у него за левым ухом. В самом деле, почему я просто не взяла и не позвонила ему? Но сейчас мозг у меня кипит по другой, более важной причине. Я пытаюсь осмыслить слова Пола.
Кобальт одичавшим зверьком жмется к реке Аллегейни. Очевидно, главная достопримечательность поселка – магазин «Все за доллар», расположенный рядом с рощицей чахлых деревьев, спускающейся к реке. На другой стороне улицы – полуразрушенный дом со скобяной лавкой, открытой, судя по ее виду, лет сто назад. Прочие дома на улице производят впечатление студийной декорации – издали фасады кажутся настоящими, а вблизи такие хлипкие, что того и гляди рассыплются от ветра. В траве валяется старый стенд с объявлением об аренде лодок, к столбику дорожного знака клейкой лентой прикреплен бумажный листок с координатами поставщика пива.
Я сворачиваю к жилым кварталам. Дома неухоженные, но в них кто-то обитает. Второй или третий от угла – ярко-розовый, с веселенькими рождественскими украшениями, разбросанными по дворику.
– Вот уж в жизни бы не подумала, что Райна родом из такого места, – шепчу я.
Пол кивает, просматривая страницу Райны в «Инстаграме», которую разыскал не без труда. Доступ к страничке ограничен, поэтому видеть можно только маленькую фотографию ее профиля – миловидное личико Райны крупным планом, рыжие волосы, алые губы. На фото она выглядит гламурно, дорого. Такая девушка ни за что не признается олдричским снобам, полным сословных предрассудков, в том, каковы ее корни.