Моше быстро разобрался, что собой представляет огромный увалень, и с благодарностью кивнул Рерику.
– Что ж, а теперь второй вопрос, – продолжил Рерик. – Чем ты можешь поделиться с нами? Согласись, мы потратили много времени и сил, чтобы устроить вам западню. А это стоит денег. Не так ли, посол?
Вкрадчивый тон юного руса не ввел в заблуждение бен Сахла. Мысленно издав тяжелый стон, он принял решение поделиться с русами теми скарбами, которые находились в трюме – чтобы не потерять главную ценность, голову.
– Именно так, благородный воин! – горячо воскликнул Моше. – Но ты ведь не станешь нас грабить и выгребать все до единого шекеля?
– Ни в коем случае! – успокоил его Рерик. – Посольство неприкосновенно. Ты это сам сказал. И мы это знаем. Поэтому возьмем с вас самую малость. По согласию. Люди мы небогатые, и несколько монет каждому из моих воинов, надеюсь, не будут столь обременительны для твоей казны.
– Нет, нет, ни в коем случае! – Бен Сахл облегченно вздохнул.
Юный предводитель разбойников оказался вполне приличным человеком. Моше хорошо знал, что за все в этом мире нужно платить, поэтому несильно расстроился. Услышав требование руса, он посчитал его вполне разумным.
– Тогда пусть твои люди тащат на палубу мошну с монетами, – сказал Рерик.
Бен Сахл сказал несколько слов берберам, и вскоре один из посольских сундуков раскрыл перед русами свое соблазнительное нутро.
– Этого нам достаточно, – сказал Рерик.
Добран недовольно заворчал; он был уверен, что в трюме таких сундуков еще много. Рерик глянул на своего друга и ближайшего помощника с грозным прищуром и тот покорно пожал плечами – мол, тебе видней, делай что хочешь.
Обрадованный Моше вежливо поклонился Рерику и промолвил:
– Значит, мы в расчете. Позволь нам, о мудрый не по годам воитель, продолжить свой путь.
– Да, мы в расчете. Но это еще не все…
Моше насторожился. В ровном голосе руса что-то ему очень не понравилось.
– То есть как это «не все»? – спросил он дрогнувшим голосом.
– Дело в том, почтенный, что я никогда не бывал в Итиле. Что, если ты возьмешь меня с собой?
– А… – Бен Сахл облегченно вздохнул и заулыбался. – Конечно, возьму! Чего проще!
– Вот и договорились. А чтобы у тебя не возникло какой-нибудь дурной мысли, например, предать меня, – ну, так иногда бывает – твой сын останется у нас заложником.
– Нет! – вскричал Моше.
– Да! – резко ответил Рерик. – И не беспокойся – он будет жив и здоров, и с ним будут обращаться как с царственной персоной. Даю в этом свое слово! Но если ты меня предашь… – Голубые глаза Рерика потемнели. – Если это случится, твой сын будет умирать мучительно и долго, очень долго. Мы нарежем из его кожи ремней, а раны будем посыпать солью. Понял, посол?
– Как не понять… – Бен Сахл вдруг ощутил головокружение и едва не рухнул на палубу, но сын вовремя подхватил его под руку.
– И последнее… – Рерик перевел взгляд на большую клетку, где ворковали почтовые голуби. – Этих птичек мы заберем с собой. Потом вернем…
Голубиной почтой пользовались и русы. Поэтому Рерик сразу понял, для чего предназначены с виду невзрачные поджарые голуби. И ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то посторонний узнал о некотором изменении в составе посольства.
Итиль был расположен по обеим берегам одноименной реки. Впрочем, Итилем его называли в основном иноземцы. Местный люд чаще всего именовал свою столицу Хамлидж. Восточная часть города называлась Хазаран. Западная, окруженная кирпичной крепостной стеной, большей частью располагалась на большом острове посреди реки, соединенном с берегом наплавным мостом (доски, уложенные на лодки), и именовалась Итиль. Там размещались дворцы, жилища слуг кагана и чистокровных хазар. В стене было четверо ворот, из которых двое выходили к речной пристани с купеческими складами, а двое позади города – в степь.
Дворцы двух правителей Хазарии – кагана и бека, который большей частью занимался военными делами, – были единственными сооружениями, выстроенными из обожженного кирпича. Остальным жителям столицы, даже высшим сановникам, не разрешалось строить свои дома из этого прочного и красивого материала.
На противоположном, восточном, берегу жили мусульмане и язычники. Здесь находились мечети, базары, бани и другие общественные службы. Рерик бродил по городу и дивился большому количество мечетей в арабском квартале (их насчитывалось около тридцати) и огромной высоте главного минарета. Он впервые попал в большой город и дивился всему, что ему встречалось на пути и о чем рассказывал посол Кордовы.
Он узнал (Моше бен Сахл просветил его и на этот счет; наверное, на всякий случай), что в хазарской столице было семь судей: двое из них для мусульман, двое – для хазар, которых судили в соответствии с Торой, еще двое судей – для христиан, судивших в соответствии с Евангелием, и один судья для сакалибов (славян), русов и других язычников; суд над ними творился согласно языческому обычаю, то есть по велению разума. Судебные заседания происходили в мечетях, синагогах, христианских храмах и языческих капищах, коих в Итиле тоже хватало.
