Когда я просила помощи у Артёма Воронцова, человека, которого ненавижу, мне было всё равно, что будет потом. Просто он оказался единственным, кто мог решить мою проблему. Я не думала ни о чём другом…Пока не пришло время расплаты.Артём предупреждал, что обратится за ней потом. Но откуда мне было знать, что именно ему понадобится? Мы ведь слишком разные. Я и представить себе не могла, что он уже давно на меня запал.
Не уверена, что Артём сегодня в универе. Не видела его днём, ну или слишком в мысли погрузилась, чтобы обратить внимание. Я ведь и сейчас не то чтобы успокоилась.
Только вот тянуть дольше некуда. И другого выхода у меня нет. Увы, Воронцов Артём единственный, кто действительно может решить мою проблему.
Я нетерпеливо мерю шагами коридор в ожидании, когда там закончится последняя пара у третьекурсников. Торчу возле их аудитории, хотя все мои однокурсники уже давно по домам разошлись. Им хорошо, для них сегодня обычный будний день, никак не решающий судьбу.
Никому из них не предстоит унизительный разговор с человеком, которого негласно считают своим врагом. Никому из них не придётся просить такого человека о помощи, выслушивать всё, что он скажет, соглашаться на любые условия.
А вот мне придётся. Вздыхаю, подавив трусливый порыв развернуться и уйти, по типу будь что будет. В том-то и дело, что я знаю, что будет. Мне ясно дали это понять.
Звонок, оповещающий об окончании пары, эхом проносится в голове. Я чуть ли не замираю на месте, сканируя взглядом дверь, которая вот-вот откроется. Даже не знаю, хочу ли я, чтобы Воронцов оттуда вышел, или пусть его сегодня не будет, ведь этот разговор, наверное, можно отложить…
Наверное? Трусиха. Если не ради себя, то ради родителей я точно должна справиться. Они не переживут такого удара по моей репутации. Я ведь всю жизнь хорошей девочкой была, медалисткой, скромницей, примером для подражания в школе. И в престижный универ на бюджет поступила, первую сессию на отлично сдала. Вторую, скорее всего, так же закрою.
Не допущу, чтобы какой-то аноним мою жизнь разрушил, ловким движением мне все карты перетасовав. Обойдётся.
И словно в подтверждение этого вывода дверь открывается, тут же являя мне Воронцова. Он первым выходит из аудитории, улыбается чему-то, кивает на реплику идущей сзади девушки… И тут вдруг замечает меня.
Наши взгляды сталкиваются сразу. И я бы рада держаться уверенно и невозмутимо, но слишком пробивает робостью и неожиданным смущением. Еле стою, словно и не вижу Воронцова перед собой, но чувствую, как приближается.
Что ж, пути назад нет. Не знаю, понял ли Артём, что я тут его жду, но взгляд почти не отводит, неспешно преодолевая между нами расстояние. Ну ещё бы, не каждый день я тут стою и его караулю. А учитывая самоуверенность Воронцова, вообще не сомневаюсь, что он уверен, что я по его душу пришла.
И всё-таки взгляд у него непривычный. Растерянный немного, но пронзительный чуть ли не гипнотизирующе.
– Замятина… Какой сюрприз, – вкрадчиво проговаривает Артём.
Я была готова к его выпадам, но от этого тона в животе скручивает внутренности в тугую спираль. С трудом держусь, никак не выдавая волнения или смятения.
– Мы можем поговорить? – серьёзно спрашиваю, оглядываясь по сторонам. Как и думала, некоторые уже с интересом следят за ситуацией. Ну ещё бы, первокурсница, которую уже успели прозвать местной недотрогой, вдруг сама обращается к самому популярному и дерзкому парню не только параллели и факультета, но, наверное, всего универа. – Не здесь, наедине.
Сейчас он, скорее всего, отпустит какую-нибудь колкость, поэтому заранее призываю себя к терпению. Я и так по тонкому льду хожу, не стоит провоцировать падение.
Волю эмоциям можно дать потом, когда одна останусь.
– Хорошо, иди за мной.
Неожиданно. Но повторять дважды ему не надо, хотя он и не собирается – уверенно вперёд шагает, мне остаётся лишь следом идти.
Не особо вникаю, куда меня ведут. В голове другое. Как начать этот диалог? Точно ли у меня нет другого выхода? Совсем-совсем никакого?..
Прихожу в себя только когда мы оказываемся в каком-то маленьком кабинете, больше напоминающем подсобку. Меня даже не удивляет, что она была открыта и что тут никого.
Я всё-таки первокурсница ещё, мало знакома с этим корпусом, у нас тут только два раза в неделю занятия. Артёму виднее, можно сюда заходить или нет.
Хотя… Не думаю, что его волнуют какие-либо правила. При этой мысли меня слегка дрожь берёт, чуть усиливаясь, когда Воронцов закрывает за мной дверь.
Я впервые оказываюсь с ним наедине. И это осознание на какой-то момент настолько остро пробирает, что чуть не забываю об остальном.
– И что случилось, Ангелок? – Артём усмехается, но смотрит непривычно серьёзно. – Неужели перешла кому-то дорогу?
– Не совсем, – вздыхаю, решив пропустить это насмешливое коверкание моего имени. – Просто сглупила, и вот теперь последствия выгребаю, – неловко признаюсь.
Мне должно быть всё равно на мнение Воронцова о случившемся, но почему-то не по себе ему рассказывать. Двадцать первый век, время высоких технологий, даже ребёнок знает об элементарных правилах безопасности в сети. А меня развели, как дурочку.
– Давай подробнее, – неумолимо настаивает Воронцов.
Необычная жёсткость у него в голосе… Такая, что я вдруг понимаю – пути назад нет, даже если отступить захочу. Артём всё равно узнает, что происходит, уж не знаю, зачем ему. Видимо, любопытный, хотя не подумала бы.
