Ллойд-Джордж поддерживал переброску основной части британских войск на Балканы, чтобы «войти к неприятелю через заднюю дверь». Но французское и британское командование, уверенные в скором окончании войны во Франции, яростно возражали против любой альтернативной стратегии, подчеркивая трудности транспортировки и снабжения и легкость, с которой Германия, по их мнению, может перебросить свои войска, чтобы отразить эту угрозу. Если и был смысл в этих утверждениях, то их пылкость преувеличила эти сложности. Возражения командования союзников также были маловразумительны, когда применялись к частному варианту балканского плана, выдвигаемому Галлиени. Он предлагал высадку десанта в Салониках как начальной точке для марша на Константинополь с армией, численности которой будет достаточно, чтобы вдохновить Грецию и Болгарию на присоединение и их войск к Антанте. За взятием Константинополя должно было последовать продвижение к Дунаю и вторжение в Австро-Венгрию вместе с румынами. Здесь наблюдается фундаментальное сходство с курсом, фактически избранным в октябре 1918 года; в сентябре указанного года германское военное мнение было склонно рассматривать такой вариант как «решающий», и в первые недели ноября эта угроза, хотя еще не столь близкая, стала важным фактором, ускорившим капитуляцию Германии.
В январе 1915 года Китченер получил призыв великого князя Николая организовать отвлекающий маневр, который уменьшил бы турецкое давление на русские войска на Кавказе. Китченер понимал, что не может обеспечить эти силы, и предложил военно-морскую демонстрацию силы в Дарданеллах, которую Черчилль (тогда первый лорд адмиралтейства, то есть военно-морской министр. —
Неясно, принесло бы успех новое скорое наступление, потому что у турок боеприпасы подходили к концу, а в таких условиях минные заграждения можно было бы преодолеть. Но новый морской командующий адмирал де Робек решил не делать этого, пока не подойдет военная помощь. Еще месяц назад военный совет принял решение об объединенном штурме и начал отправку войск под командой сэра Яна Гамильтона. Но так как власти медленно приняли новый план, так же медлительно они и решали вопрос с отправкой необходимых сил, и даже когда они были посланы, причем в недостаточном количестве, еще пришлось тратить несколько недель дополнительно — в Александрии, — чтобы перераспределить войска по их транспортным кораблям, сообразно их тактической принадлежности. Хуже всего то, что эта безалаберная политика начисто исключала возможность для внезапности. Когда в феврале был проведен предварительный обстрел, в районе проливов дислоцировались лишь две турецкие дивизии, а к моменту обстрела корабельной артиллерией их число возросло до четырех. Когда же Гамильтон, наконец, был в состоянии высадить десант, их стало шесть. А у себя под рукой он имел только четыре британские дивизии и одну французскую дивизию — фактически уступая противнику в численности в ситуации, когда естественное превосходство обороны над атакующими было приумножено природными препятствиями района действий. Слабость в количественном отношении и ограниченность миссии (содействие флоту в проходе проливами) вынудила командующего предпочесть высадку десанта на Галлипольском полуострове, нежели на континенте или на азиатском побережье. (18 марта союзный флот предпринял еще одну неудачную попытку прорыва. —
25 апреля союзники высадились на южную оконечность Галлипольского полуострова возле мыса Ильясбаба и севернее мыса Кабатепе, в 25 километрах севернее первой точки высадки по побережью Эгейского моря; в качестве отвлекающего маневра производилась демонстрация высадки в районе мыса Кумкале на азиатском берегу (а также в Саросском заливе на европейском. —
