Всего я насчитал двадцать шесть человек. Для самолёта многовато, значит, морем высадились. Это странно, до побережья километров восемьдесят. Неужели такой марш-бросок выдали? А парни ничего, на вид крепкие, вполне могли.
Будил меня один, в военно-морской форме, кажется мичман, если звания не путаю. (Я пролистал мельком книжицу, но не запоминал, поэтому не уверен.)
– Привет, малой, – сказал командир. – Ты местный?
– Здрасьте. Нет, с Кубани. Рядом с Краснодаром живём, в станице.
– А тут чего делаешь? – удивился он.
– Батя тут воевал, пропал без вести, ищу его.
– Думаешь, найдёшь?
– Искал отца, а нашёл старшего брата. Он тоже в плену, служил в бомбардировочном полку, в БАО, шофёром. Лагерь тут, в двух километрах, хочу вытащить его. Потом батю искать буду. А потом ещё шурина, он медик, в медсанбате служил, под Уманью в котёл попал. Его напоследок.
– Любопытно, – пробормотал морской командир и тут же тряхнул головой и уточнил: – Погоди, а как ты брата нашёл? Что, вот так и сказали, что он тут?
У меня были причины рассказать ему хотя бы часть правды. Ну, выведу я брата и доставлю на нашу территорию, а как он это объяснит? Брат спас? Да ему мигом белыми нитками пришьют дело о том, что он продался врагу и на него работает. А если эта группа мне поможет, будет совсем другое дело.
Поэтому я и ответил на вопрос командира:
– Так у немцев выяснил. На немецком я неплохо говорю. Вот у одного спросил, у второго…
– И рассказали? – спросил здоровый боец со старшинской «пилой» в петлицах и ручным пулемётом ДП в руках.
– Я же казак, пощекотал ножичком до самой рукоятки, пели только в путь. Второй и сообщил о полковнике. В Николаеве дело было. Я забрался к нему на квартиру, тоже пощекотал, он и сказал, где находится архив. Вот в него сложно было проникнуть, но я смог и два дня просматривал там все списки. Отца не нашёл, а брата – да. Вот карту забрал, свежая, отмечены все лагеря военнопленных… Куда?! – отдёрнул я в сторону карту, когда мичман потянулся к ней. – Только из моих рук, а то знаю я таких: дашь посмотреть, а потом фиг обратно вернёшь. Я добыл, моя.
– Ты что, отказываешься помочь своим?! – возмутился мичман.
– Свои в овраге последнюю лошадь доедают.
– Да обменяйся ты с ним на что-нибудь, – посоветовал более опытный старшина.
В результате карта была обменяна на трёхцветный фонарик. Хорошо, что архив я сжёг, а фамилию называл не свою, чужую. Мало ли что пойдёт не так. Вот выручу брата, там видно будет.
– И как ты собрался брата вызволять?
– Я видел, что немцы и румыны наших используют на работах. Пленные дороги ремонтируют, мосты. Понаблюдаю за лагерем. Если брата куда-нибудь поведут, постараюсь ему помочь. Ещё видел, как женщины подходят к лагерю и говорят: мол, там мой муж. И им отдают. Найду какую-нибудь девку, и обманем немцев. А дальше к своим.
– Это как?
– От земли оттолкнёмся и, махая руками, полетим домой, – отбрил я его под смешки остальных бойцов.
– Оружие есть?
– А вам что, своего не хватает?
Бойцы уже ржали в голос. Мичман приказал двум молодым меня обыскать. Наблюдавшие за этим бойцы в истерике катались по траве, а я стоял с поднятыми вверх руками, всем своим видом демонстрируя обиду. Бойцы ничего не нашли, о чём и сообщили краснеющему лицом мичману. А я в поднятых руках держал штык-нож и наган. Мичман подошёл, отвесил обоим бойцам затрещины и выдернул оружие у меня из-за ремня, куда я успел его убрать.
Больше особо пообщаться не удалось. Бойцы доставали сухпай, меня тоже покормили. Двое наверху наблюдали за окрестностями. Похоже, у них тут было какое-то дело.
Я незаметно вернул штык-нож и наган и отошёл в сторону, вроде как отлить. Один из бойцов меня сопровождал. Оставив его вырубленным в кустах, я не спеша направился к селу, рядом с которым находился лагерь. Чувствовал неприятные взгляды в спину, но диверсанты стрелять не будут, им себя обнаруживать нельзя. А мне нельзя бежать: ещё не выдержат нервы у разведчиков, подумают, что я их сдать хочу.
Минут за сорок я дошёл до ограждения лагеря. Он был окружён столбиками с густо намотанной на них колючей проволокой. Причём столбики были пропитаны креозотом, видимо, немцы ограбили какую-то станцию, где был запас шпал.
– Чего тебе? – с хмурым видом спросил стоявший у ворот пожилой немецкий солдат, рядовой.
– Простите, герр солдат, у меня в лагере брат. Можно его забрать?
– Не наглей, тут военнопленные.
– Знаете, у нас по наследству передаётся золотой портсигар. Он будет вашим, если вы отпустите брата и дадите бумажку, что он отправлен куда-нибудь на работу без сопровождения.
– Хитрец. Так я тебе и поверю.
– Так ведь сначала портсигар, потом брат. При мне портсигара нет, я его в траве спрятал, недалеко от лагеря.
– Ладно. Как фамилия брата?
– Красницкий Георгий. Рядовой. Шофёром был в ВВС.
Немец пробормотал что-то себе под нос, похоже, повторял фамилию и имя, чтобы не забыть. Затем он направился к зданию правления бывшей фермы, наверное, узнает в канцелярии.
