Катана, этот нож для рыбы, превосходно справляется с человеческой плотью, если не изображать из себя рубщика. Короткие секущие удары, большая часть которых нацелена в сонную артерию и яремную вену, ставят быстрый и решительный конец жизни людей, охотившихся на редкое животное. Автоматчики мне не нужны, вполне хватит бойцов. Тем более, что воздействовать на них я могу в куда более широком спектре.
Да и трое – тоже много, решаю я, уже убрав меч в ножны, а вместо него взяв автомат. Одиночный выстрел на диво хорош, успевший тщательно прицелиться я попадаю одному из бойцов в ухо, выбивая мозги. Оставшиеся двое наконец замечают, что творится нечто неладное…
То есть меня.
– Господа, отвалите от собаки! – требую я громким голосом, – Собака, отвали от господ!
Нет, ну тибетец же сражается?
Сражался. Его свое же повышенное сияние немало так ошеломило, так что бывший пациент меня послушался, отскочив на пару метров от своих противников. А затем, увидев меня (как они видят сквозь всю эту шерсть?), раззявить пасть. Слушает? Хорошо.
– Собака, иди отсюда, ты мне ни к чему. Люди, не двигайтесь, или я буду стрелять.
Меня почему-то никто не послушал. Пёс кинулся на своих обидчиков, а те кинулись на меня, вспыхнув еще сильнее своей активированной защитой. Зверь, благодаря своей массе, тут же отстал, а я, понимая, что не зацеплю двух опытных бойцов одной очередью, полоснул очередью одного из охотников по ногам, а затем, бросив оружие, еще успел с размаху всадить ногой по ребрам добежавшего до меня человека. Глаза того удивленно выпучились, когда он, взлетая в воздух, понял, что имеет дело не с простым человеком.
– Фу!! – рявкнул я, но опоздал. Челюсти огромной собаки уже сомкнулись на голове подстреленного мной человека, с хрустом разгрызая кость и мозг.
Дальше началось такое, что я, даже возникни у меня настолько странное желание, не смог бы предвидеть. Рыжий мастифф, выражая полнейшее непонимание к моим интересам, принялся охотиться за последним оставшимся в живых человеком, полностью игнорируя мои призывы остановиться. Человек удирал очень бойко, но лишь первые полсекунды, пока я не выстрелил ему из пистолета в ногу, а вот затем он начал ухрамывать, а вновь засветившийся оранжевым пёс догонять с вполне определенными целями.
Этого я допустить не мог, поэтому, догнав и свалив пинком раненного, принялся действовать, обернувшись лицом ко псу.
– Хватит! – рявкнул я, включая «жажду смерти» на полную, но пока не концентрируя эту силу на собаке, – Мне нужно его допросить! Потом делай с ним что хочешь!
Светящийся оранжевым светом пёс пригнул голову, грозно зарычав, а затем с силой мотнул головой в отрицательном жесте.
…неужели?
– Ты что, не хочешь именно этого? – решил подтвердить догадку вслух я, – Чтобы я узнал то, что знает он?
…замедленный кивок.
– Тогда у нас проблемы, пёс. Я тебе ничего не должен, чтобы идти на встречу в таком вопросе. Ты же мне должен уже две жизни.
Оскал. Грозный рык. Шаг вперед. Один, но очень-очень показательный, с пригнутой перед атакой головой, что характерно для псовых.
– Это ты зря… – цежу я, сбрасывая со спины рюкзак.
Драться с тем, кого лечил, кого вгонял в кому и выводил из неё, мне было никакой нужды. Лишь обмануть, показав, что я собираюсь устроить с неблагодарной собакой настоящий бой, а затем, уклонившись от в меру ловкого маха лапой, впечатать совершенно невпечатляющий удар под ту же лапу. Удар, после которого огромная гора меха падает как подкошенная, моментально засыпая.
Разобравшись с чересчур много о себе думавшей собакой, разворачиваюсь к человеку, который, вместо того чтобы удирать сломя голову, завороженно пялится на то, что у него перед глазами.
– А вот теперь мы поговорим…
– Машина сломалась! – слегка дрогнувшим голосом объявил Харуо Кирью членам своей семьи, уныло слоняющимся по полю неподалеку от их заглохшего транспорта.
Уныло, потому что Чили всем надоела еще в первые два дня. Горы, немного леса, горы, горы. Ах да, еще горы. И серпантины дорог, так похожие на родную Японию. Но горы там ниже, да. А тут они очень высокие и везде.
И машина сломалась.
– Ками-сама! – тут же ужаснулась Ацуко, – Дорогой, что нам делать?!
– Мы за последние три часа ни одной машины не встретили… – пробурчал Такао, держа в руках уже целую кучу разной ерунды, набранной по округе его сестрой, – … до вашего Буэнос-Айреса еще далеко?
– Да, – решительно кивнул Харуо, – Очень! Но что делать, я знаю. Мы пойдем пешком.
– Что-ооо?! – Ацуко и Эна заорали на один голос, – И далеко?!!!
– Сейчас посмотрю… – Харуо зарылся носом в карту, – Километрах, кажется, в тридцати, есть деревня. Нам вон туда!
– Ото-сан, ты серьезно?! – плачущим голосом проныла Эна, щеголяющая в коротеньких шортах и топике, – Мы пойдем по этой жаре тридцать километров?!
– Папе кажется, что это лучший вариант, – уверенно кивнул глава семьи, – Мы не можем ждать здесь машину, надеясь, что она остановится и нас починят. Мы пойдем пешком в деревню, а оттуда вызовем эвакуатор или что-то вроде!
