Я поморщился своим мыслям, подавая руку Мане, которая попросту оперлась на мою ладонь своими, а затем, спрыгнув, повисла на напряженных руках, позволяя мне её плавно поставить на пол. Сегодняшний проход к тайному логову, в котором скрываются ну очень разыскиваемые люди, удобством не отличался.
Прятать Соцуюки было всё равно, что держать взаперти бешеного тигра. Солдат, ветеран, исполнитель и, в первую очередь, лидер, Шин Соцуюки чувствовал себя совершенно беззащитным и беспомощным, скрываясь где-то в тенях, в подвале, причем неизвестно от кого. Потерявший своих людей, преданный ближайшим помощником, чудом выживший, он уже месяц варился в собственном соку, изнывая от собственной бесполезности. А заодно доводя окружающих до белого каления.
– Еще позже не могли прийти?! – отрывисто пролаял коренастый и слегка седоватый генерал-в-отставке, когда мы всё-таки прибыли в убежище, – Почти ночь уже!!
– Задержались, – ровно откликнулся я, занося сумки, – Мана дом покупала.
Единственное, что моментально «тушит» Шина Соцуюки – упоминание Маны. Почему-то её присутствие умиротворяет этого человека лучше, чем те таблетки транквилизатора, которые ему крошит в вечернюю закуску Ивао.
– А, вот и вы, – приветливо кивает сидящий в импровизированной кухне этот самый человек-отравитель, складывая свежую газету, – Хорошо, что всё-таки пришли.
Кто-то, имеющий цепкую память и богатое воображение, мог бы узнать в этом совершенно стандартном на вид японце истощенное и вечно недосыпающее существо, прятавшее под плащом целый экзоскелет, дополненный ультрасовременной медицинской системой. Но таких поблизости нет. Людей поблизости вообще нет, если не считать нас с Маной и Мику, подругу, помощницу и неизвестно кого еще у Спящего Лиса. Последняя не может налюбоваться на цветущий вид этого человека.
Это, впрочем, временное явление. Точнее, постоянное, при моем участии, вплоть до физической гибели Ивао Хаттори, которая наступит довольно скоро, в течение года. Большего не смогу дать ему даже я.
– Руки, – требую я, усаживаясь напротив детектива и захватывая его запястья своими ладонями. Ки, накапливающееся во мне уже три часа, начинает перетекать в тело Хаттори. Он, по сути, уже не homo sapiens, а лишь подобный ему гомункул, оперирующий на чужом Ки. Если концентрация упадет ниже определенного уровня, то вся встроенная мной система, безостановочно компенсирующая огрехи разрушенного организма «сломанного», рухнет в считанные минуты, превратив гения в зловонную массу быстро разлагающегося мяса.
– У вас есть новости? – интересуется захваченный в «плен» Ивао.
– Есть, – мрачно отвечаю ему я, – Старые рода отзывают свою молодежь из Японии, но желают, чтобы я обучил трех… других молодых людей делать то же, что я делал для них. Ощущать Ки в металле.
– И что? – Соцуюки снова в «седле», потому что Маны и Мики здесь нет, они общаются. Кроме как с моей женой, девушке детектива говорить не с кем.
– Этими учениками… или ученицами мне придётся заниматься намного плотнее. Это сократит моё доступное свободное время. Повысит риски.
– Ты же колдун, – губы бывшего генерала кривятся, – Не можешь их загипнотизировать?
– А я ведь предлагал его усыпить до тех пор, пока не потребуется, – с укором смотрю на Ивао. Тот делает вид, что смущен. Приходится популярно объяснить генералу, что даже то воздействие, что наблюдает он, выходит для меня за рамки желаемого, а повышать риски, подвергая свою семью еще большей опасности, я не собираюсь. Без очень веских причин.
– Иначе бы вы, Соцуюки-сан, уже полгода как бы просыпались и ложились спать со страстной мыслью о том, как сделать мою жизнь полегче.
Всерьез воспринимать эти выплески эмоций я уже не могу. Профессиональная деформация у нашего комиссара-генерала попросту заставляет его работать на холостом ходу. Бездетный, не имеющий жены, он никогда не жил обычной жизнью, дома он лишь спал и ел. Работа была для него всем, а работать вне коллектива Соцуюки Шин попросту не может. Он командир.
Месяц назад я спас их обоих, вытянув чуть ли не с того света. С проваленного задания, на котором их смахнули с игровой доски одним движением, я вернулся с трофеем, отсеченной головой Сарабашири Маэды, которая, к своему великому огорчению, оказалась в Осаке не в тот момент и не в том месте, а затем там же оказался я, решивший… слегка выйти за собственные ограничения из-за такой оказии, поэтому голову я привез не простую, а вполне готовую (и очень искренне желающую) говорить.
Мы полагали, что Сарабашири Маэда, крайне компетентный ученый, курирующий очень амбициозную правительственную программу клонирования, – ключевой персонаж в текущем бардаке. Оказалось, что нет. Мягко говоря. Япония была лишь одним из участников огромной мультинациональной программы, организованной странами, желающими усовершенствовать свой генофонд и получить альтернативу институту семьи… как и улучшить демографию. Последнее было самым важным, но нас это тогда (да и сейчас) не интересовало.
