Автор продолжает серию остросюжетных рассказов о реалиях большого центральноазиатского города, где каждый шаг героев, каждая брошенная реплика неминуемо втягивают их в воронку скоротечной ужасной развязки. Язык героев естественен и подан именно в том формате, в каком он звучит в быту: простые емкие фразы, замешанные на остротах и безадресной брани. В этих диалогах – переплетение меркантильных мыслей о сиюминутных удовольствиях с почти невесомыми чаяниями об иной, упущенной ими жизни. Вокруг героев нет никакой мистики и потусторонних миров – все страшное и фатальное живет рядом и дышит с ними одним воздухом.
Предупреждение: все имена людей, названия учреждений и события являются вымыслом, любые совпадения с реальностью случайны. В произведении присутствует нецензурная лексика.
Человек по фамилии Смольников прекрасно знал, что едет сейчас в самое пекло, на улицу Пастера, переименованную в Макатаева. Трамвайная трель и тоскливо-медленный поток ползущих на закат автомобилей – вот, что ждало его здесь, как впрочем, и добрую сотню других водителей, тщетно пытающихся пробиться в город со стороны южных рынков.
Поняв, что окончательно завяз в пробке, Смольников решил выбираться с Пастера. Он доехал, а точнее – дополз до первого попавшегося поворота и свернул в какой-то глухой дворик. Резко остановился прямо посреди тротуара и крепко задумался.
«А что я теряю, если соглашусь на его предложение?!» – спросил он самого себя, глядя на детей, игравших во дворе в некое подобие «выбивалки». Так, по крайней мере, эта игра называлась в его пору. Правила были просты до гениальности: двое по очереди кидают мяч в толпу, выбивая игроков. Если игрок перехватил брошенный в него мяч, то получает право вернуть в игру любого «выбитого». Игра шла до последнего «выбитого», но как водится, длилась до бесконечности, пока родители не заводили детей по домам.
– Уберите машину отсюда! – возмутился какой-то старик на лавочке. Даже взмахнул свой клюкой для пущей убедительности, но Саша лишь рассеянно глянул на него и отвернулся. «Что я теряю, если соглашусь?!» – пробормотал он вслух.
Через пять минут Смольников хлопнул дверцей и решительно направился к проезжей части. Он вернулся на Пастера, пошел скорым шагом, но потом не выдержал и побежал, едва огибая прохожих. Когда он вернулся в кафе, Омаров все еще был там. «Слава тебе, Господи!» – вздохнул он с облегчением.
– Я знал, что ты вернешься! – встретил его Омаров, улыбаясь.
– Да ничего ты не знал! Подвинься! – и сел на свое прежнее место.
– Чай, кофе?
– Да напился я твоего чая и твоего кофе!
– Ты только не заводись, Санек, – Омаров вытряхнул из пачки белую тонкую сигаретку «Parliament» и протянул в его сторону.
– Неохота, спасибо!
– Как знаешь, – Омаров запалил сигаретку и сделал несколько глубоких затяжек.
– Интересный ты человек, Жантик! – заговорил Смольников с жаром, все еще тяжело дыша после бега. – Толком ничего мне не объяснил – а вдруг там «гера» или взрывчатка?! Я на это не подпишусь, ты меня знаешь!
– Саня, я не бандит, и ты не бандит. Мы оба – обычные люди, которым выпал шанс поднять нормальную сумму. Никто тебе не откроет все карты, пока ты не скажешь, что подписываешься!
– Ну, хорошо-хорошо, – Саша разом сник, сдаваясь. – Я подписываюсь.
– Вот это по-взрослому!
Жантик вытащил из кармана тысячу тенге одной купюрой и положил под пепельницу.
– Пойдем.
Они вышли из кафе и направились к его машине.
– Есть один дядька, академик, работает в Институте микробиологии и вирусологии, – начал давать вводную Омаров. – Имен называть не буду, как он вышел на меня – тоже. Просто будем называть его заказчиком. Он из тех, про кого говорят «одной ногой на пенсии, другой в могиле». Жантик завел свой «Вранглер» и направил машину на улицу Космонавтов.
– И вот дожил этот заказчик до седых волос в подмышках и решил срубить немного «бабла»... Ты меня слушаешь?
– Да-да, продолжай!
Омаров надавил на газ и помчался по каким-то глухим дворам, задевая стеклом ветки деревьев.
– На его товар есть серьезные покупатели. Кто они такие – нам знать не дано. Что за товар – тоже неизвестно...
Продолжая рассказывать, Омаров выбрался, наконец, из лабиринта переулков и выехал на улицу Кирова. Минут через двадцать они остановились напротив дома под номером 103.
– Вот он, этот институт.
Смольников наклонился вперед, разглядывая старое желтое трехэтажное здание.
– Надо зайти туда ночью и вынести пару ящичков. Вес каждого ящика – сто пятьдесят кило. Размеры – три раза по семьдесят.
– И все? – произнес Смольников с сомнением.
– Нет, Саня, не все! Надо доставить эти ящички в одно место, сдать нужному человеку и получить «бабло».
– Это не заразно? Вдруг там вирусы?
– Риск есть, не спорю, – Омаров выключил двигатель. – Заказчик говорит, что не заразно и не опасно. Для очистки совести, я пытался навести справки, у меня знакомый работал в этом институте. Ты его помнишь – Серик Ашикбаев.
– Помню, конечно! Большой любитель был деньги брать в долг и не возвращать!
– Забудь о старых обидах, друг! – Омаров похлопал товарища по плечу.
– Да я и забыл. Если бы ты не напомнил – я бы не вспомнил.
– Так вот, я недавно звонил ему, попили пивка, вспомнили былое. Он был практикантом в этом институте, поэтому, знает шарашку от и до. Все штаммы, образцы проб или как их там еще называют – они держат их в других лабораториях, раскиданных по всему городу. В институте ничего серьезного нет. Так себе, сборище академиков и блядовитых лаборанток.