— Извините, мне пора! — бормочет Смольников и нерешительно поднимается с дивана, не зная как поступить с увиденным и понятым. Теперь все становится ясно, и больше нет повода что-либо скрывать от себя и от других. Он инстинктивно потирает грудь сквозь размокшую материю рубашки.
— Я не хотел, чтобы мы все здесь оказались! Я сожалею! — говорит старик, провожая его взглядом. Саша останавливается и, после секундной паузы, возвращается к старику. Он опускается на корточки и берет листок бумаги.
— Можно глянуть? — поднимает он глаза на старика.
— Конечно, смотрите, — равнодушно или просто устало отвечает тот, делая приглашающий жест ладонью. Смольников раскрывает сложенный вдвое листок, узнает его содержимое и бросает бумагу на столик.
— Значит, вы дважды писали схему? Один раз для нас, и еще один раз — для кого-то еще?
Старик молчит, не говорит ни слова. Смольников подавляет в себе желание сделать с этим человеком что-нибудь нехорошее. Он бросает взгляд на своих подельников, которые ничего не подозревают, и пируют посреди этого пекла. Он вскакивает и решительно направляется к Омарову.
— Вы меня слышите?! — раздается за спиной крик старика. — Я не хотел этого!
Смольников не слушает его. Он хватает Омарова за руку:
— Жантик, пошли!
— Стой-стой-стой! — тараторит лысый толстяк, перехватывая Сашу. — Куда ты его тащишь?
— Жантик, пошли! Надо уходить! — Саша вытягивает изрядно накачавшегося друга из-за стола, но тот упорно сопротивляется.
— Смола, отъебись! Сгинь! Я кому сказал?! — развязно кричит он, мотая своими черными кудрями, без единого седого волоса.
Саша задыхается от усилий, он чувствует, что воздух становится ощутимо плотнее, дышать уже почти нечем.
— Жантик, не дури! Это не сон! Мы не спим! — тужится Саша, но Омарову удается освободиться от его хватки и снова свалиться на свой стул. Он молча берет бутылку «Хеннеси», но бутылка давно пуста.
— Блин, снаряды кончились! — говорит он, жадно хватая воздух ртом. — Саня, будь другом, глянь там в холодильнике...
Но Смольников уже не слышит его, он бежит на другой конец стола, к Мамеду.
— Мамед, уходим! — кричит он и тащит подельника за рукав. — Мамед, слышишь? Валим отсюда!
— Ну, Саша! Прекращай! — Мамед одергивает свою руку. — Если сам не можешь расслабиться, другим не мешай!
— Мамед, ты что, не понял? Ты не понял, зачем мы здесь?! — кричит Смольников, задыхаясь.
Мамед морщится и отводит глаза.
— Саша, отвали! Я тебя очень прошу! — говорит он раздраженно.
— Вы что, совсем ничего не поняли?! — голос Смольникова звучит с надрывом, умоляюще. Он пятится назад, от недостатка воздуха рука его инстинктивно тянется к горлу. Из последних сил он поворачивается к двери и пробивает своим телом загустевший воздух.
«Дин-дон!» — раздается в прихожей. Кто-то звонит в дверь. Смольников на секунду замирает, лихорадочно обдумывая, как действовать дальше.
— Саша! — слышит он голос Мариам снаружи. Сладкий ее голос, помноженный на гулкое эхо из лестничной площадки. — Саша, открой!
Он делает рывок в ее сторону, но в последний момент осознает, что дверь открывать нельзя, ни в коем случае. Он опоздал, и прекрасно это понимает.
— Маш, сюда входить нельзя! — орет он что есть силы.
— Александр?! — кажется, она услышала его. — Вы что, заснули? Открывайте!
До него доносится, как Мариам звенит ключами и вслед за этим громко щелкает замок. Смольников отступает назад, в гостиную и закрывает за собой дверь, этот последний рубеж между теми, кто остается и теми, кто собрался уходить. Через пару секунд, сквозь цветные витражи, которыми украшена дверь, он видит лицо Маши.
— Ну, хватит шутить! — обиженно звучит ее голос. — Вы что, разыгрываете меня?!
— Маша, не входи сюда! Мы заразные! Беги! — орет он, жестоко страдая от недостатка воздуха. Он прижимается спиной к створке, с твердым намерением не пропустить Машу в гостиную. Чувствует, как она отчаянно крутит и дергает ручку.
— Руслан! — кричит хозяйка, почти на визге. — Руслан, быстрее сюда!
Смольников поднимает глаза и видит, что почти вся гостиная покрылась туманом, синеватым и едким как выхлопные газы. В мутном этом мареве, под хриплую неугомонную музыку, что-то происходит с людьми, еще минуту назад беззаботно пировавших за столом. Они машут руками, резко подскакивают и вдруг опадают вниз, сбивая посуду и стулья. Омаров, который сидит ближе всех, вдруг валится набок и его крупное спортивное тело бесшумно встречается с ковроланом. Смольников наблюдает за падением друга, и, видит, как его одежда мигом схватывается белым суетливым огоньком, и вот он уже дико катается по полу, весь охваченный пламенем. Его кожа трещит и лопается, наполняя комнату ужасными звуками.
