Аккуратно расчесав Ие волосы, монашка обрезала их железными ножницами чуть ниже плеч, после чего перевязала верёвочкой.
— Или вам свернуть их на затылке? — неожиданно попросила она у девушки, с грустью рассматривавшей своё отражение в тусклом зеркале.
— Лучше на затылке, — ответила та, глянув на свою шляпу. Теперь укороченная шевелюра уже не будет из-под неё выбиваться.
— Теперь вы, господин, — пригласила целительница бывшего чиновника по особым поручениям.
Тот послушно занял, освобождённый Ией табурет.
Сначала Этсек ножницами обрезала его густые усы, затем, разведя здешнее жидкое мыло в горячей воде, долго скребла заросшее щетиной лицо Рокеро Нобуро устрашающего вида бритвой.
— Неплохо, — потирая ладонью гладкий подбородок, похвалил женщину младший брат губернатора, разглядывая своё отражение в зеркале и явно приходя в хорошее настроение.
Платина отметила, что даже после бритья его рожа не стала более привлекательной, да и не сильно изменилась.
Затем настал черёд шевелюры беглого государственного преступника. Здесь понадобилась помощь хозяйки комнаты. Пока она поливала на голову молодого человека, монашка втирала в волосы какую-то зелёную кашицу.
По знаку сестры бывшего начальника уезда девушка убрала таз с грязной водой поставив его в угол.
Тщательно вытерев всё той же тряпкой шевелюру дворянина, её оставили досыхать.
Оглядев дело своих рук и, видимо, не найдя в нём существенных изъянов, сестра Этсек извлекла из своего бездонного чемоданчика круглую коробочку из колена бамбука.
— Ему расскажи, — настоятельница кивнула на бывшего чиновника по особым поручениям.
— Хорошо, старшая сестра, — чуть поклонилась лекарка, и с видимым усилием открыв тугую крышку, показала десяток коричневых горошин.
— Господин, если проглотить одну пилюлю, то уснёшь через триста ударов сердца и спать будешь очень крепко. Если запить её вином, то через сто или пятьдесят. Две пилюли заставят спать целые сутки, а от трёх можно не проснуться.
— Спасибо, почтенная Этсек, — кивнул собеседник. — Я всё понял.
Поклонившись в ответ, целительница обернулась к хозяйке комнаты:
— Я ещё нужна вам, старшая сестра?
— Нет, сестра, — печально улыбнулась та. — Спасибо тебе за помощь, и ещё раз прошу никому не говорить о том, кого ты здесь видела и что делала.
— Я никому ничего не скажу, старшая сестра, — пообещала монашка.
Споро собрав чемоданчик, она поклонилась настоятельнице, её гостям и вышла, на ходу накинув капюшон.
Амадо Сабуро затушила лишние светильники, оставив только переносной фонарь, затем вдвоём с Ией убрала закрывавшие окна плащи.
И хотя сквозь бумагу вроде бы уже пробивались первые отблески приближавшегося рассвета, настоятельница объявила, что им нужно ещё немного подождать.
Младший брат губернатора поморщился, но промолчал.
Хозяйка комнаты вновь подошла к стеллажу и вернулась, держа в руке мешочек из плотного, красного шёлка.
— Здесь пятьдесят муни и двести десять лян. К сожалению, это всё, что я смогла найти.
— Думаю, этого хватит, чтобы добраться до Хайдаро, — помолчав, кивнул бывший чиновник по особым поручениям.
— А мне деньги?! — недовольно вскричала Платина, и прежде чем кто-то из собеседников что-то сказал, возмущённо затараторила: — Мы же не на прогулку едем! Вдруг мне придётся бежать, чтобы не подставить под удар господина Нобуро и его груз?! И что тогда? Милостыню просить?!
— Слугам деньги не полагаются, — рассмеялся довольный мажор, демонстративно подбрасывая в руке увесистый кошелёк.
А вот бывшая подруга её неожиданно поддержала:
— Вы правы, госпожа Сабуро. Случиться может всякое. Но тогда вы должны найти способ сообщить мне об этом. В крайнем случае приходите сюда.
Ия ни в коем случае не собиралась этого делать, но согласно кивнула:
— Конечно, госпожа Сабуро.
Настоятельница вновь вернулась к книжным полкам.
— Тут только тридцать два муни и пятьдесят два ляна, — сказала она, протягивая тощий кошелёк. — Но это мои последние деньги.
— Не стоит, госпожа Сабуро, — поморщился молодой человек, развязывая горловину мешочка. — Я дам ей денег.
— Спасибо, господин Нобуро, — поклонилась женщина.
Дворянин протянул девушке горсть серебряных и небольшую связку медных монет.
Заворачивая их в тряпочку, Платина спросила:
— Госпожа Сабуро, а кто нашёл пещеру, где мы прятались?
— В вашем ли положении интересоваться подобными глупостями, госпожа Сабуро? — полупрезрительно скривился младший брат губернатора.
— А почему нет? — пожав плечами, с вызовом заявила та. — Мне интересно.
Сестра бывшего начальника уезда сурово сжала губы в куриную гузку, но, видимо, сообразив, что делать всё равно нечего, ответила:
