Кажется, наглый дедок понял, что, несмотря на одержанную победу, противник не собирается его добивать, и воспрянул духом.
— Я же вижу, что ты не только храбрый, но и добродетельный юноша, — заискивающе продолжил селянин, осторожно распутывая верёвку, обвязывавшую покалеченную голень. — Ты же не бросишь на дороге старого, больного человека? Что скажут о такой непочтительности твои уважаемые предки на небесах? Они же учили тебя чтить старших. Я же много не прошу. Подай какую-нибудь тряпку и подгони телегу. Видишь, кровь всё никак не останавливается. Ты же сильный, раз смог меня победить. Помоги, и клянусь Вечным небом, я никому не скажу, что это ты мне ногу сломал. Буду всем говорить, что сам упал.
Простолюдин вёл себя так, словно между ними произошла лишь случайная размолвка, лёгкое недоразумение, и это не он всего лишь несколько минут назад пытался её убить.
Кстати заныла спина, куда пришёлся удар, лишь по счастливой случайности не ставший смертельным. Чувствуя, как в душе вновь вздымается чёрная волна ярости, переодетая девушка шагнула к валявшимся в пыли ножнам.
— Эй, парень! — вновь окликнул её раненый. — Ты куда?
Не обращая на того внимания, она подошла к заметно сплющенной корзине. К счастью, большая часть прутьев выдержала и не поломалась. Всё же Платина весила не так уж и много. С трудом взгромоздив короб на спину, Ия едва не взвыла от прострелившей плечо боли.
Позади раздался треск разрываемой материи. Она обернулась, выхватывая нож. Порвав штанину, крестьянин с ужасом разглядывал всё ещё кровоточащую рану.
При виде торчавшей наружу розово-жёлтой кости с острыми, обломанными краями путешественницу между мирами опять замутило. Пустой желудок судорожно сжался, и закружилась голова.
Борясь с дурнотой, она прикрыла глаза, ожидая, когда внутренности успокоятся, а земля под ногами вновь обретёт устойчивость. И тут старикашка вновь закричал тонким, дрожащим от боли голосом:
— Что же ты наделал, парень?! Как же я работать буду?! У меня же семья, жена, дети! Их кормить надо! Теперь из-за тебя мы умрём с голода! Тогда мы будем являться к тебе каждую ночь и взывать о справедливости! Я стану злым призраком и найду тебя даже на краю света! Пожалуйста, помоги, и, клянусь Вечным небом, я забуду всё, что случилось! Всей семьёй будем молить Вечное небо о твоём здоровье и благоденствии!
— Так ты же хотел меня убить! — не выдержав, возмущённо рявкнула Платина. — С чего мне тебе помогать?!!
— Нет, нет! — энергично запротестовал простолюдин, раскачиваясь корпусом и держась за сломанную ногу. — Ты бы просто упал без чувств, и всё! Клянусь Вечным небом, я не хотел твоей смерти. Что я — душегуб какой?!
«Самый настоящий!» — мысленно подтвердила Ия, абсолютно уверенная в том, что красноречивый дедуля ни за что не оставил бы её в живых.
Она уже открыла рот, намереваясь разоблачить наглую ложь собеседника, заявив, что не верит ни одному его слову, но вдруг поняла, что, чем дольше остаётся здесь, вступив в бесполезную полемику, тем выше шанс дождаться какого-нибудь смелого или безрассудного путника, тоже рискнувшего проехаться по маноканской дороге.
И тогда мерзопакостный старикашка легко представит себя жертвой, а её разбойником. С так хорошо подвешенным языком он без труда кого хочешь уболтает. А уж если попадётся кто-нибудь из его знакомых, то переодетой девице ни за что не отвертеться от обвинения в покушении на убийство.
Мелькнула мысль связать селянина и спрятать где-нибудь в кустах. Но левая рука всё ещё слушалась не очень хорошо, а противник явно был ещё достаточно силён, несмотря на серьёзное ранение. Так что приближаться к нему не стоило.
Пришелица из иного мира знала, сколь рискованно и даже глупо оставлять в живых такого коварного врага, но понимала, что уже не сможет заставить себя его убить.
Нервы по-прежнему звенели туго натянутыми струнами. Однако, затмевавшая разум ярость уже схлынула, уступая место нормам и понятиям среднестатистической жительницы Российской Федерации начала двадцать первого века.
Смачно плюнув в сторону собеседника и угодив тому в плечо, Платина молча зашагала прочь.
— Эй, парень! — заорал за спиной искалеченный простолюдин. — Стой! Куда ты?! Не оставляй меня здесь! Подожди! Я заплачу! Серебром! Муни дам, если довезёшь меня до дома! Слышишь, две монеты серебра!
Но она даже не обернулась. Дойдя до остановившейся телеги, достала трофейный нож и быстро порезала всю упряжь. Теперь даже если старый козёл доберётся до повозки, то никуда не уедет.
Видимо, осознав это, раненый убивец заорал, переходя на визг:
— Стой! Что же ты делаешь, поганец?! Чтоб ты сдох и остался без погребения!
«Ага! — мстительно оскалилась Ия. — «А нас за шо?»».
Освободив вола, она звонко хлопнула животное по крупу, придавая ему ускорение.
Потом обернулась к симпатичному старикану, глянула на бледное, искажённое гримасой ненависти лицо и, показав ему средний палец, торопливо зашагала прочь.
Девушка почти бежала, но ещё долго слышала за спиной постепенно затихавшие проклятия.
