Помещение освещало несколько свечей, расставленных по углам комнаты, усугубляя и без того мистическую атмосферу. Лограй пришел в себя, и осмотрелся, проверил свои путы, убедившись в их надежности, поднял голову и посмотрел на Синнера.
— Можешь сказать прощай своей тихой и спокойной жизни. Заодно можешь заказывать банкетный зал, где будут проходить поминки твоих родственников.
Синнер отлип от стены и посмотрел на Олику, которая стояла рядом, затем перевел взгляд на Кирилла:
— Мы сегодня начнем, или так и будем терпеть это ничтожество? — Он указал на Лограя, который выглядел как окровавленный кусок плоти. Оба глаза заплыли и потемнели, губы и нос разбиты в кровь.
— Закрой свой гнилой рот, человечишко, я съем твою никчемную душу, как только освобожусь и поверь мне, это будет очень скоро, — Лограй поменялся в лице и его гримаса ярости пугала Синнера не меньше чем его угрозы.
— Ладно. Заткнись, пожалуй. — Спокойно и по-деловому проговорил Кирилл, подошел поближе к узнику и вытащил меч из ножен. — Сейчас и проверим, чего стоит твоя кровь Ассалем.
Лограй в ужасе посмотрел на Кирилла.
Кирилл, схватился за меч левой рукой и чуть надавил ладонью на острие, и почувствовал, как сталь неглубоко проникает в его тело, кровь заструилась по мечу и капала на пол.
Внезапно Лограй начал выть, истошно, будто раненый пес, Синнер в ужасе наблюдал за ним, и за Кириллом, который отступив на шаг, опустил клинок вниз и упер острие в пол. Кровью и острием клинка он принялся выводить знаки на деревянном полу, вычерчивая что-то незамысловатое, и Синнер не смог разглядеть рисунок, кровь, стекающая с меча, размывала границы. Лограй не прекращал выть, но стал намного тише, он со страхом смотрел на меченосца, его глаза наполнились ужасом, на разбитом лице отобразилась гримаса паники.
Зеркала, отражающие все вокруг в разных проекциях, внезапно осветились ярким белым светом, комнату залили ослепительные лучи, Синнер и Олика прищурились и закрыли лицо руками. Лограй заорал с новой силой, то был крик отчаяния и страдания, его затрясло, и если бы не стул, к которому он был прикреплен, он, наверное, взлетел бы. Крик начал прерываться, изо рта пошла пена, и глаза демона закатились. Он уже не орал, звуки из его рта были похоже, скорее, на скрип, он распылял вокруг себя пот, слюни и кровь, все мышцы на его теле в одночасье вздулись, выдавая сильное перенапряжение. Картина вселяла омерзение и тошнотворный ужас.
Внезапно свет из зеркал потух, и комната погрузилась во тьму, так как свечи быстро истлели, еще вначале процесса. Мрак будто поглощал звуки и сквозь его плотность стал пробиваться плач, тихий, но безудержный.
Олика первая очнулась и включила телефон в режим фонаря, не стала огладываться вокруг, и пошла, включать свет. Синнер смотрел, как ее свет отражается во всех зеркалах, как он мимоходом падает на скукоженную фигуру в центре комнаты. Наконец зажглась единственная в этой комнате лампочка в люстре, и противный желтоватый свет уничтожил темноту.
Кирилл все так же продолжал стоять напротив узника, с клинком в руке, он пристально смотрел на Лограя, размышляя кто сейчас перед ним сидит. Затем, будто вспомнив что-то, кинул на пол свой меч и неповрежденной рукой начал шарить у себя во внутренних карманах толстовки. Достав оттуда зеркальце Ассалема, он поднес его к лицу и посмотрел в него на отражения пленника.
— Как ни странно, но у нас вроде как получилось. Как звали этого парня до одержания?
— Сергей, — ответил Синнер, немного отстраненно. Он не верил своим глазам, неужели от Лограя ничего не осталось? Неужели этот обряд убил его? Или просто изгнал из тела Сереги? Или изгнал из мира людей?
— Серега, — сказал Кирилл, — ты как?
Но Сергей молчал, и только тихонько хныкал.
— Думаю ему необходимо время, что бы прийти в норму. И мне кажется, что его можно уже и развязать, — Синнер подошел поближе и принялся расстёгивать наручники. — Довольно не сложный процесс, я бы так сказал.
— Угу, только порез очень глубокий оказался, а так все в ажуре.
— Осталось еще шесть, — Синнер закончил с наручниками на руках и присел, что бы разобраться с его ногами.
— Вообще-то семь… — сказал Кирилл, явно намекая, что про Олику он не забыл.
— Давай-ка, это обсудим гораздо позже. Я уверен, мы сможем обойтись без насилия над теми, кто нам помогает.
Кирилл кивнул.
— Как думаешь, с этим товарищем проблем не будет? Что он сделает, когда все осознает, вспомнит?
— Не имею представления, возможно он и вовсе спятил, и нам не придется об этом задумываться.
Ассалем
Асселем снова гипнотизировал взглядом бездну Пропасти, из окна своего храма, в задумчивости вертя в руках куб с душами. Эта безделушка не давала ему покоя, он чувствовал всех заключённых, успокоив их введя в некий астральный стазис, негоже элементариям постоянно испытывать чувство тревоги и беспокойства, в условиях тотальной войны между светом и тьмой. К тому же, они сильно его раздражали своим нытьём и паникой.