Более того, священники и монахи "религии любви" потирали руки от удовольствия, когда видели, как евреи страдали. Они говорили, что это - кара за распятие еврея, которому они сами поклонялись. Единственными евреями, которых они жалели, были дети, чьи души они спасали. Полагая, что эти дети теперь принадлежат их вере, они считали непростительным грехом возвращать детей еврейским грешникам, которые все еще не были готовы к спасению христианским спасителем. Из-за этого нам было исключительно трудно находить еврейских детей, которых спрятали литовские христиане.
После освобождения нашей первой задачей было найти этих детей, не упуская ни единой возможности, чтобы вернуть их назад, в веру их родителей. И мы не колеблясь платили взятки, когда это было необходимо, чтобы спасти некоторых из выживших детей.
Я лично занимался спасением моих маленьких братьев и сестер, которые во многих случаях даже не знали, что они евреи. Несмотря на опасность (поскольку многие не-евреи рады были возможности пролить еврейскую кровь), я переходил от одного маленького городка к другому, от одного большого города к другому, чтобы увидеть, можно ли вернуть кого-либо из этих пропавших еврейских детей еврейскому народу. Не раз я слышал удивленные восклицания литовцев "Посмотрите! Что я вижу! Это еврей? Как он мог прийти, не был ли он уничтожен немцами? Он, скорее всего, прятался все это время в России."
С разбитым сердцем, удрученный, я продолжал свое путешествие. Где бы я ни останавливался, я немедленно спрашивал не-евреев, знали ли они или слышали ли о каком-либо еврейском ребенке в этих местах. Если мне говорили "да", я тут же спешил проверить факты, и если сообщение оказывалось верным, я собирал все свои силы и делал все, чтобы спасти ребенка. Благодаря Б-гу, очень часто мои действия были успешны, и я вернул многих детей к традиции их предков.
В процессе своих путешествий я приехал в город, который назывался Засли. Там мне сказали, что в соседней деревушке есть еврейская девочка. Я поспешил туда и нашел девочку-подростка. Она сказала мне, что она из Ковно. Я знал ее семью, уважаемых людей, образованных и зажиточных. Она мне рассказала историю своих страданий и как ее спасения во время оккупации Ковно сыном не-еврея, консьержа их дома.
Я спросил ее, почему она не вернулась, чтобы жить среди евреев, поскольку опасность миновала с падением проклятых немцев. Разразившись слезами, она призналась, что этот молодой не-еврей воспользовался ее благодарностью. Она родила ребенка, который, по ее словам, безусловно, был не-евреем, потому что его отец, который, кстати, бросил ее и уехал жить куда-то в Германию, не был евреем. Поскольку она любила своего ребенка, она не хотела оставлять его среди не-евреев. Полагая, что евреи не примут в свою среду ее ребенка, она считала, что вынуждена провести весь остаток жизни среди не-евреев, хотя она искренне хотела вернуться к своему народу.
Я спросил ее, кто сказал ей, что ее ребенок является не-евреем. Она ответила, что так сама полагала, но если рабби согласится сделать обрезание этому ребенку и совершит для него Пидьон абен, обряд выкупа первенца во исполнение Числа 18:15-16, она будет очень счастлива покинуть эту деревню, возвратиться и жить среди еврейских братьев и сестер.
Я обещал ей сделать в точности, как она сказала: ее ребенок будет принят в договор нашего праотца Авраама, он будет выкуплен как первенец и, будь на то Б-жья воля, будет принят как еврей, полноправный физически и духовно.
Но в чем на самом деле состоит закон касательно такого ребенка, как этот?
Ответ
В соответствии с еврейским законом этот ребенок был кошерным евреем и не требовал никакого обращения. Таково мнение подавляющего большинства еврейских авторитетов. Но чтобы удовлетворить мнение меньшинства, которые считали, что ребенок от не-еврейского отца и еврейской матери - не-еврей, я велел погрузить его в микву (водоем для ритуального омовения).
Во время обрезания я сказал человеку, который держал ребенка, чтобы он произнес следующее благословение: "Который освятил нас своими заповедями и повелел нам посвятить этого ребенка в договор нашего праотца Авраама". Я также объяснил, что после благословения каждый должен ответить: "Так же, как он посвящен в договор, он будет посвящен в изучение Торы, женитьбу и совершение хороших дел".
Я также сказал, что в молитве, которая произносится после обрезания, слова "храни этого ребенка для его матери" были бы сказаны, но не-еврейского отца упоминать не надо, а также следует опустить фразу "пусть его отец радуется".